Реклама

«Бедных просто нет в нашей стране»

17.06.2016 13:02
«У каждого всегда найдется подсобное хозяйство или промысел, сын в крупном городе, работающий в охране, или дочка-проститутка».

Так считает социолог Симон Кордонский. В начале нулевых он работал в администрации президента — руководил экспертным управлением. Сегодня Кордонский не смотрит на страну с административного или реформаторского верха, а исследует изнутри.

"Я много лет езжу по стране, и не видел ни одного безработного" 

- Сейчас идет разработка экономической стратегии. Что вы от нее ждете?

Само понятие «стратегия» предполагает видение будущего. Но его нет. Поэтому разработка стратегии бессмысленна.

— Почему вы считаете, что нет видения будущего?

— Это видно из ликвидации департамента стратегического планирования Минэкономики, из разночтений в правительственных документах. Общего представления, что может быть, и что должно быть, сейчас нет.

— А как вы бы строили видение будущего?

— Никак. Время сейчас разорвано. Есть одно настоящее. Завтра будет как вчера — все живут так. Власть воспринимала будущее как воспроизведение хорошего прошлого. Вплоть до восстановления той системы управления, которая была в Российской империи.

Но оказалось, что видений прошлого очень много. И они расходятся друг с другом. И окончательное понимание того, что нет единого прошлого, пришло после Украины. Наиболее активная и агрессивная часть общества, которая видела хорошее прошлое как восстановление СССР или восстановление империи, оказалась выброшена на помойку в конкретной политической ситуации.

— Декан экономического факультета МГУ Александр Аузан считает, что образ будущего можно сформировать из того, что Россия должна стать страной умных людей.

— Или страной дураков.

— В страну дураков никто не хочет.

— А где Аузан нашел умных людей? У него нет эмпирических оснований для такого рода утверждений. Система здравоохранения и образования доведены до такого состояния, когда производства даже хоть какого-то человека нет. Не то что бы умного.

— По поводу системы образования — знакомые недавно рассказали, что в школу к их ребенку приходили из Минобрнауки и призывали детей после 9-го класса идти в колледж.

— Это идея вполне логичная и рациональная, с моей точки зрения. Советское образование работало на воспроизводство социальной структуры, состоящей из рабочих и крестьян. Но ведь эти группы исчезли. А система образования до настоящего времени воспроизводила эту, советскую еще, социальную структуру. В итоге люди, которых готовят школы и вузы, не нужны. Это показывает количество тех, кто работает не по специальности.

— Но выпускники колледжей тем более не будут нужны. По оценкам помощника президента Андрея Белоусова, при росте производительности труда к 2025 году в стране будет 3,5 миллиона «лишних» рабочих рук.

— Я никак не понимаю статистики, на которой основаны рассуждения высших должностных лиц. Откуда они берут эти цифры? Прямые исследования показывают, что количество населения в небольших населенных пунктах не доучитывается. А в больших городах переучитывается. Если мы не можем посчитать население, как мы можем посчитать производительность труда?

Они создали свой мир, который описывается Росстатовскими данными. И в этом мире живут. А ведь эти данные очень часто не имеют никакого отношения к тем процессам, которые реально происходят.

Один товарищ из Ульяновска посчитал все кадастровые территории. Оказалось, что их общая площадь оказалась в 1,7 раза больше территории страны вместе с шельфом, тундрой и со всем прочим.

— Западная статистика тоже говорит, что развитие робототехники в ближайшее десятилетие уничтожит до 50 процентов высококвалифицированных рабочих мест.

— Да Бог его знает. Финты-то всякие бывают. Что значит уничтожит? Одних уничтожит — другие появятся. Они уже появились. И у нас. Есть куча лиц свободных профессий. Сами понятия «ходить на работу» и «продавать труд» меняются.

— Ребята, которые прислушаются к призывам Минобрнауки и пойдут в колледж, они же не будут обладать навыками, необходимыми для того, чтобы себя «самозанять».

— Я много лет езжу по стране, и не видел ни одного безработного. Все люди при деле, заняты. В том числе и молодежь. Та, которая до 19 лет не скололась, не спилась.

Все находят работу. Но она очень мало связана с обычным образованием. В интернете сейчас активно рекламируются курсы по ремонту карбюраторов, изготовлению подвески к автомобилю и т. п. Обучение рабочим специальностям идет в интернете через специализированные авторские сайты. И таких сайтов огромное количество.

«Это столкновение двух форм понятийной жизни»

— В «гаражной экономике» наше спасение?

— «Гаражная экономика» ведь не случайно в кавычках. Это форма выживания людей, которые хотят как можно меньше дела иметь с государством.

Государство пыжится и делает вид, что оно все контролирует. А в «гаражной экономике» зримо проявляется то, что государство не контролирует и контролировать не может.

— Прослеживается параллель с цеховиками.

— Это не параллель, а развитие. До 1956 года система производственной кооперации обеспечивала до 70 процентов всего объема потребления в Советском Союзе. А с 1956 по 1960 год Хрущев ее уничтожил из идеологических соображений. Тогда, собственно, и начались дефициты, теневая экономика, цеховики и т. п.

И нынешняя гаражная экономика — тоже продолжение этого естественного для России феномена выживания в условиях, когда государство оставляет мало шансов выживать. Заставляет на себя работать, мало что давая взамен.

Шире это можно назвать промыслом. В отличие от бизнеса, промысел нельзя продать. Его можно только уничтожить или отнять. Промысел ориентирован не на капитализацию, а на репутацию. Здесь деньги — производная репутации. Здесь есть контроль и учет, но нет бухгалтерии.

Помимо «гаражников», к промыслу относятся также извоз и отходники — те, кто регулярно уезжает на заработки в другие города. И многие другие занятия, такие как репетиторство.

— Но ведь из того, что государство не видит промыслы, вовсе не следует, что его их вообще никто не видит и не пытается «крышевать»?

— Конечно. Но это, главным образом, муниципальные власти.

— А бандиты?

— Бандиты давно выродились. Что вы?! Вместо бандитов появилась жизнь по понятиям. Ею живут все низовые структуры, включая силовые и административные.

Как человек попадает под применение закона? Если он нарушает понятия, то сначала с ним пытаются разобраться, перетереть. И вот если он на разборку не реагирует, тогда лишь его подставляют и передают правоохранительным органам.

— Вы говорите, что бандиты выродились. Кто же такие в таком случае «авторитеты»? Почему часто говорят о криминальном посредничестве, в том числе и при разрешении различных непростых корпоративных или даже внешнеполитических коллизий?

— Назовите криминального посредника. Япончик, Тайванчик, Дед Хасан, Калманович? Кто они по происхождению? Они же, по большей части, служилые люди. Криминал был поставлен под контроль в семидесятые годы. Воры в законе были созданы как социальная группа.

— Как же в вашу схему укладывается недавняя битва на Хованском кладбище? Там тоже не было «авторитетов»?

— Это столкновение двух форм понятийной жизни. Жили они на своем изоляте. Были у них свои понятия. Была жесткая иерархия: что можно, что нельзя, с кем можно согласовывать, проводить разборки и как это все делать. Потом появились другие структуры со своими понятиями. Иногда согласование систем понятий происходит без крови, без стрельбы. А иногда — вот так вот жестко.

Но оно, это согласование, всегда происходит. Людям же жить надо. А каких-то отдельных бандитов нет уже. Или все бандиты.

— Криминальные авторитеты упоминались и в связи с палатками и торговыми павильонами, снос которых тоже вызвал много шума.

— Там называлось много имен. Но вообще, одной из самых значимых фигур в этом бизнесе был вроде бы Лев Кветной. Помните, были когда-то Прагма-банк, Промрадтехбанк? Это все оттуда. Хотя Кветной сейчас занимается совершенно другими вещами, он, действительно, уважаемый человек, состоятельный предприниматель.

А с ларьками в итоге ведь опять же пришлось согласовывать системы понятий — мэрии и владельцам этих сетей, которые выросли еще в конце 80-х.

Очень много понятийных структур, одинаковых, но с разницей в статусе. Кто главнее? Они им меряются. Но потом приходят к равновесию.

— И так навсегда?

— Я не знаю. Но эта система не предполагает развития. Того, например, о котором говорит Аузан. Экономического роста, социального договора и прочей «фигни», которую вешают на уши либеральные экономисты.

— Рост же для чего-то нужен.

— Для финансовых спекулянтов

«Такого гражданского общества нет нигде в мире»

— А как же быть с расслоением общества, с увеличением числа бедных при экономическом спаде?

— Бедных просто нет в нашей стране. У каждого всегда найдется подсобное хозяйство или промысел, сын в крупном городе, работающий в охране, или дочка-проститутка.

Да, есть люди, которые находятся в сложной жизненной ситуации. Например, мать-одиночка с двумя детьми. Как с нею быть? Cобирается современный аналог бюро райкома в бане. Сидит местный глава администрации, сидит прокурор, «авторитет» и предприниматель. И глава администрации говорит «авторитету»: «Вот смотри, там у тебя есть такая-то, тяжело ей. Помочь бы бабе расхлебать». И договариваются, и помогают.

Важнейший институт — гражданское общество служилых людей. По баням, по ресторанам, на рыбалке собираются. На спортивных площадках. Помните, как у Лужкова в футбол собирались играть по субботам. Проблемы-то решались там. Такого гражданского общества нет нигде в мире. Плотного, сплоченного, но не подлежащего организации.

— Бедных нет. Тем, кто не имеет средств к существованию, исправно помогают. Неужели кризис никак не отразился на населении?

— Да, что-то изменилось. Прежде всего спектр потребления. Даже не стоимость потребляемых товаров, а именно спектр. Посмотрите, сколько товаров стояло три года назад на полках, и сколько сейчас? Раза в три меньше. То есть выбор стал гораздо меньше.

С другой стороны — на продовольственном рынке очень сильная диверсификация за счет собственных производителей. Которых не существует. Роспотребнадзор как-то проверял, кажется, производителей сметаны. Из 50 образцов не обнаружил более 20. То есть «леваком» гонят. Наклеечки делают. Это же не проблема.

Но все это нельзя назвать теневым или нелегальным. Это все легально. В том смысле, что обо всем этом известно на уровне муниципалитетов.

И всем этим промыслам дают развиться до определенного уровня. Когда ты переходишь какой-то уровень — скажем, 300 тысяч рублей ежемесячного дохода — к тебе приходят и говорят, что надо делиться. Есть ограничения по развитию.

Cейчас происходит институциализация цеховой организации. Муниципалитеты и руководители регионов кое-где договариваются с этими товарищами, живущими своей жизнью, чтобы те отстегивали что-то. В бюджеты. Не в прямой форме, разумеется: «Вань, замости 300 метров дороги. Вась, пробей скважину».

А сама система управления настолько полиморфна, что допускает любую такую операцию. Взять подключение к электросетям. Есть ведь разные электросети — отраслевые, транспортные. С каждыми можно договориться. По цене, по объему, по мощности, по времени потребления.

У нас огромный рынок договорных отношений, который никак не формализован. Это внешне все формализовано. Выходят указы президента, поручения премьера. А внизу ничего формализованного нет. Чиновники могут выбирать из сотен разного рода нормативных актов именно те, которые им сейчас нужны. Те, что наиболее выгодны в рамках системы понятий, в которой этот чиновник живет. Государство всплывает над экономикой. Оно делает вид, что чем-то управляет. А реальная жизнь его не интересует.

— Разве ключевая ставка ЦБ не позволяет государству управлять экономикой?

— Чтобы ключевая ставка ЦБ чем-то управляла, должен быть финансовый рынок. А его у нас нет. Есть конкуренция за финансовые ресурсы. Которые не вкладываются, а осваиваются, списываются под видом государственных целевых программ.

Кудрин же в свое время национализировал деньги, превратив их в финансовый ресурс. И тогда люди приспособились жить финансовыми ресурсами. Но управлять ими с помощью кредитного процента невозможно, только через норму отката. А ей занимаются силовые структуры. Вовсе не Центробанк.

«Самое опасное — задеть основы выживания»

— Что вы ждете от выборов?

— Для нормальных выборов нужна политическая система. И политические партии, которые представляют разные имущественные группы. По уровню потребления. Ничего этого у нас нет. У нас есть некоторая имитация. А выборы превратились в выборы сверху. Как при советской власти, когда инструкторы КПСС формировали Советы народных депутатов. Каждой твари по паре. Чтобы статистически обеспечивалось представительство всех слоев населения. Тут тебе и актер, и тракторист и т. п. Но даже такие выборы — способ «тонизировать» власть. Что уже неплохо.

— То есть протестное голосование все же возможно?

— Обиженные появились — учителя и врачи. Их немного — всего 15 миллионов. Но они обладают мобилизующей силой. Правда, они находят ниши. Цены на предлагаемые в Интернете услуги по вызову врача упали примерно с трех до двух тысяч рублей. А там не только больничные, но и терапия, все что хочешь.

Реформа медицины привела к появлению другой медицины. Есть государственная, где ничего не могут сделать. А есть частная, где все можно, но за деньги.

С учителями сложнее. Там стариков много. Они, конечно, не смогут адаптироваться. При этом они политически очень активны. И в малых поселениях именно учителя, школы — центры консолидации.

Не знаю, что с ними будут делать. Но то, что избирательные участки расположены в школах — это показательно. Тем самым учителя контролируются во время подготовки к выборам и в ходе самого голосования. Это было сделано еще до начала масштабных реформ в образовании. Но сейчас оказалось очень к месту.

— А дальнобойщики? Они ведь тоже обижены.

— Есть старинный русский институт — откуп. Наряду с оброком и откатом он определяет нашу экономику.

С откатом все понятно. Оброк — это, по сути, налоги, которые у нас договорные. С начальниками налоговых просто договариваются об общей сумме сборов.

Наконец, откуп. Когда государство само не может справиться, не понимает, с чем оно имеет дело, оно отдает доверенному лицу некоторую отрасль или деятельность в расчете получить какие-то доходы. Это и произошло с дальнобойщиками. Их отдали в откуп Ротенбергу.

И людей задело за живое. Ездили, платили ментам на трассе, с муниципалитетами делились. А тут вдруг появляется какой-то персонаж, который с них требует за проезд.

Вообще, самое опасное — задеть основы выживания. То, чем люди живут. Сейчас регионы и федерация что-то услышали про промысловую, «гаражную» экономику и пытаются заставить муниципальные власти поделиться. А это ведет к социальному напряжению.

Система же сбалансирована. Там богатых нет. Нет института богатства. Есть институт зажиточности, но не богатства.










Copyright © 2014-2019

Сетевое издание «Примечания.ру» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 19 июля 2019 года, свидетельство о регистрации ЭЛ № ФС 77-76222.
Учредитель: ООО "Примечания - три столицы"

Адрес: 117342, г Москва, улица Бутлерова, дом 17б, Э/ПОМ/К/ОФ 2/XI/60Е/221
Телефон: +7 913 820 21 45
E-mail: primechaniya.ru@gmail.com

Все публикации защищены авторским правом.
В сети интернет разрешается копирование, в т.ч. отдельных частей текстов или изображений, видео, публикация и републикация, перепечатка или любое другое распространение информации только с обязательной активной, прямой, открытой для поисковых систем гиперссылкой на адрес страниц сайта http://primechaniya.ru/.

Связаться с редакцией вы можете по адресу: primechaniya.ru@gmail.com
Все вопросы касательно размещения рекламы: primesevreklama@mail.ru и по телефону, указанному выше

Новости Севастополя. Примечания

Яндекс.Метрика