Реклама

Прощание с Донбассом

16.11.2015 18:55
Существует ли «русский мир» как единая система ценностей — наподобие мира евреев или армян? Относится ли к русскому миру воюющий Донбасс? С чем сталкиваются беженцы с Донбасса в приютившей их России? Об этом размышляет севастополец Александр Рогов, чьи зарисовки под общим названием «Сага о Новороссии» мы продолжаем публиковать в «Примечаниях».

© RusVesna.su

Лагерь беженцев

Беженцы с Донбасса жили от меня неподалеку. На одном из пустырей Радиогорки был разбит палаточный лагерь. Высокий бетонный забор. Прожектора. Колючка. Охрана. Внутри — армейские палатки. В палатках — печки-буржуйки и железные кровати в ряд. Умывальники тоже в ряд, но на улице.

Не подумайте, что в таких условиях жили все беженцы из Донбасса. Сюда, в лагерь, попали самые обездоленные, низший социальный слой, поселковая беднота. Те, кто хоть немного с деньгами, сняли квартиры.

Мой друг-бизнесмен, решивший оказать беженцам какую-то помощь, подошел к проходной и спросил, что им привезти — может, какие продукты или товары первой необходимости, ну, там бритвы, мочалки. Ответ был таков: «Не надо мочалок. Заберите нас отсюда хоть куда-нибудь». Люди умоляли взять их на дачи, причем на самых плохих условиях — без воды, света, газа. Лишь бы не в лагере.

То общее впечатление, которое давало о беженцах российское телевидение, соответствовало действительности лишь отчасти.

В лагерях беженцев показывали счастливые лица чудесного спасения вперемежку с восторгом благодарности и слезами радости на глазах. Я не отрицаю, что такая эмоция у некоторых людей была. Но если оценивать эмоцию общей массы беженцев нашего лагеря на Северной, то она была совершенно иная. Среднестатистический лагерный беженец из Донбасса был вял, разочарован, подавлен и интровертивен. И ему все очень сильно не нравилось.

Я, кстати, так и не понял, зачем эти вышки с колючкой для беженцев? Севастополь на 98% за Россию. Бандеровцев у нас и в помине не было. Единственное объяснение, которое я для себя нашел, было такое: лагерь должен быть максимально некомфортным для проживания, чтобы люди в нем не задерживались и побыстрее переезжали подальше на Восток. Лишите человека денег, друзей, дома, перспектив к жизни — и вы получите Стеньку Разина. А зачем Российской Федерации Стенька Разин? Да еще и в проблемном Крыму?

 

Ольга из Стаханова

В Севастополе я неоднократно встречал людей, воевавших на Донбассе со стороны ополчения. От разговоров о войне они уходили, и у меня в целом не было ясной картины происходящего. Пока я не приехал в Москву. Как это ни странно звучит, но встреча с воюющей Новороссией у меня произошла именно в Москве. Именно там мои знакомые свели меня с женщиной из Стаханова, учительницей лет пятидесяти по имени Ольга, бежавшей от войны к племяннику в столицу.

У племянника она по какой-то причине не прижилась, хотя очень его любила и считала своим сыном. Причину ухода от племянника сама объясняла так:

«Там новая семья. Его мама второй раз замуж вышла. Не хочу им мешать», — говорила и опускала глаза, стыдясь этой ситуации.

А ситуация действительно постыдная. Жить не у родственников, скитаться как изгой по чужим людям… У нас, на юге, это позор. В Москве — норма.

Уйдя от племянника, она несколько месяцев жила на квартире, которую для нее снимал какой-то бизнесмен, целенаправленно помогавший беженцам. Потом он ей отказал без объяснения причин, и Ольга оказалась на улице. Стояла и плакала возле магазина с игрушками. Там мои знакомые ее и подобрали.

Вообще, люди с Донбасса кажутся россиянам какими-то странными. Мне очень многие так и говорили: «Странные они какие-то». Спрашиваю, а в чем их странность? Отвечают: «Ну вот, например, та же Ольга. Постелили ей в маленькой комнате, говорит: «Постель жесткая, мне неудобно». Спрашиваю у своих знакомых, а в чем, собственно, странность? Ну, жестко человеку. Женщина немолодая, может, болит что. «Она должна довольствоваться тем, что ей предлагают». А почему, собственно? «Потому что она и так все бесплатно получает».

Меня эти слова резанули. Отношение как к бездомной собаке или как к человеку второго сорта — хотя приютившие ее люди добросердечны и не жадны; они сами когда-то бежали из своей республики от войны.

Я всегда захожу в тупик, когда слышу подобные ответы. Мое глубокое убеждение состоит в том, что если ты человека принимаешь из милости, то ты должен принять его как равного, не ущемляя ни в чем. В противном случае, ты над ним глумишься, даже если ты ему при этом помогаешь.

С такой позицией «северян», и особенно москвичей, я сталкивался многократно. Помню, как одна столичная дамочка возмущалась поведением бездомной собаки: «Представляете? И она ведь не все ест, что ей дают! Я ей кусок хлеба кинула, а она не берет!». Так и подмывало спросить: «Ну, а сами-то вы все едите?»

Мне было очень интересно поговорить с этой женщиной из Стаханова, и я остался у знакомых на чай. Мои друзья-москвичи предупредительно оставили нас на кухне вдвоем.

Ольга сначала ощущала себя напряженно, но потом, почувствовав, что я интересуюсь «для себя», разговорилась.

Не обидно ли вам, спрашиваю, что все так получилось? События в Крыму и заявления Москвы подстегнули Донбасс, а потом, когда Донбасс восстал и попросился в Россию, ему отказали.

Ольга долго не отвечает, смотрит в сторону:

«Для нас это запретная тема. Стараемся об этом не говорить. Думали, как у вас будет. А теперь выхода не видно».

У Ольги на Донбассе воюет младший брат. На войну он попал так: брата бросила жена, забрала с собой их единственного сына-подростка и уехала в Москву искать лучшей доли. Брат потерял смысл жизни, стал пить, не работал — и тут случилась война. Записался в добровольцы. И поскольку терять в жизни было нечего, стал рваться на передовую. Его отметили. Сначала старшим по группе поставили, потом полевым командиром. Он воспрял духом, с девушкой познакомился. Теперь ждет, когда война закончится, чтобы по-нормальному в ЗАГСе расписаться.

 

Донбасс и русский мир

Вопрос, собственно, вот в чем: а русский мир есть? Как единый мир-система он существует?

«Единый» я понимаю так: справедливый для всех в каких-то базовых принципах бытия, которые связывают всех узами большой семьи — как это происходит у тех же евреев или армян. Справедливый не в смысле уравниловки, а в смысле общей судьбы. В такой семье старший брат может быть удачливым бизнесменом и иметь шикарный джип, а младший — нищим дурачком и ездить на старом велосипеде. Но единый мир-семья предполагает, что если этого младшего кто-то обидит, то этот «кто-то» будет непременно найден и наказан. По-другому в семьях и не бывает. А иначе это и не семья.

Или в мире все устроено по-другому? И какой-то части русских уготовано чудесное будущее, а какой-то — проклятое настоящее?

Как ощущают себя те люди, которым выпал билет в счастливые миры? О чем они думают? Их совесть не мучает за то, что в их градах нет войны, разрухи и голода? Или они настолько морально затвердели, что им эти вопросы безразличны? Там, под бомбами, другие такие же люди, с такой же широкой душой, общинной психологией, чувством локтя, а главное, с неугасающим ощущением социальной справедливости, остались погибать в изгойском настоящем. Дети, старики, женщины…

Я понимаю, что мой вопрос нелогичен, пафосен и крайне эмоционален, но я, тем не менее, его задам.

Скажите, россияне центральной полосы, Сибири, Дальнего Востока, да и вы, россияне Крыма и Севастополя: люди, погибающие на Донбассе под бомбами — ваши или не ваши?

Только не молчите. Скажите правду. Скажите, что это не ваши люди. Тогда эти люди перестанут вас ждать. Они перестанут на вас надеяться. Они будут надеяться только на себя. И им станет легче.

Из разговора с Ольгой я понял две очень важные вещи.

Вещь первая. Любовь между Донбассом и Россией ассиметрична: Россия Донбассу нужна, а Донбасс России нет.

И вещь вторая: нет никакого единого русского мира в том смысле, в котором существует мир курдов, армян или евреев. А если он и есть, то совсем с иными реалиями.

Трагедия этой асимметрии состоит вот в чем. Русский Донбасс думает, что мы (Россия) и есть их семья. Он считает, что мы самые близкие и самые родные. Просто мы их по каким-то причинам предали. Ведь близкий человек тоже может предать по слабости или глупости. Предать может не просто близкий, а даже самый-самый близкий. И кроме этого близкого никого больше нет в этом мире. И вы продолжаете его любить, неся эту боль в себе. Глубоко ее запрятав. Стараясь никому ее не открывать. И стараясь о ней не думать.

Мне постоянно вспоминается один случай, свидетелем которого я стал в Ленинграде, в начале семидесятых, в глубоком детстве.

Ленинград город особенный, и одна из его особенностей — это пьющие женщины. Пьющая ленинградка — вещь страшная. Она может иметь благородный вид, знать несколько языков, быть хорошо одетой, и носить дворянскую фамилию. И при этом бухать вместе с «синяками» в самых отвратительных пивных и лежать пьяной в самых грязных подворотнях.

Я жил с родителями на проспекте Тухачевского (это за Охтой, в сторону аэропорта). Мне было тогда лет шесть. Выбегаю на улицу. С другой стороны дома — винный отдел. Метрах в тридцати лежит на боку мертвецки пьяная женщина с очень красивой прической, а из-под нее вытекает лужица мочи. Рядом стоит мальчик и тянет ее за руку:

«Мама, вставай. Домой надо, — говорит он тихо».

Но мама не шелохнется. Мальчик снова и снова тянет женщину за руку.

«Мама, пойдем. Прошу тебя. Пожалуйста».

Ватная рука беспомощно падает. Струйка мочи останавливается. Мальчик беспомощно садиться возле мамы и задумчиво смотрит в небо.

Знаете, что меня в этой истории мучило все эти годы?

Меня мучил вопрос: почему тот мальчик не бросил опозорившую его маму?

Прошло уже более сорока лет. И только теперь я начинаю понимать, почему тот мальчик не пнул маму ногой, не плюнул в нее, не обложил матом и не ушел играть с ребятами.

Он не мог от мамы внутренне отречься.

Чтобы бросить человека в таком состоянии, надо внутренне от него отречься. А этот паренек не смог.

Я не знаю, чем закончилась эта история. Возможно, маму лишили родительских прав, а сына отдали в приют. Может, кто-то помог ей подняться. А может, она очнулась сама.

Через пару лет я сам попал в схожую историю и смог в полной мере ощутить безвыходность подобной ситуации.

Я играл возле дома с ребятами и увидел своего отца, который шел домой и постоянно спотыкался и падал, потому что был в дребедень пьян. Он был весь в грязи, а рот и щеки были в крови. Ребята мне сказали:

- Вон твой отец идет.

Я зачем-то ответил:

- Он не пьяный. Ему с сердцем плохо.

Из игры я вышел, отошел в сторону и больше в этот вечер ни с кем не играл. А потом пошел на каток и зачем-то стал лизать лед. А когда меня спросили взрослые, зачем я лижу лед, я ответил, что шайбу ищу. Я просто не хотел ни с кем общаться. Я мучительно переживал случившееся.

Я надеюсь, что вы, москвичи, и жители других благополучных регионов, теперь наглядно представляете, что переживает современный Донбасс в отношении России — которая Донбассу одновременно и мать, и сестра, и родина. Он переживает глубочайшую внутреннюю трагедию, которую вам со стороны не понять, как не понять мальчику из хорошей семьи, зачем нужна такая мама, которая предаст, забудет, напьется, упадет и опозорит вас на весь мир.

Спокойной всем ночи. И благополучной судьбы.


Самое острое на канале Примечаний в Telegram










Copyright © 2014-2019

Все публикации защищены авторским правом.
В сети интернет разрешается копирование, в т.ч. отдельных частей текстов или изображений, видео, публикация и републикация, перепечатка или любое другое распространение информации только с обязательной активной, прямой, открытой для поисковых систем гиперссылкой на адрес страниц сайта http://primechaniya.ru/.

Связаться с редакцией вы можете по адресу: primechaniya.ru@gmail.com или по телефону: + 7 978 100 54 73
Все вопросы касательно размещения рекламы: primesevreklama@mail.ru и по телефону, указанному выше

Новости Севастополя. Примечания

Яндекс.Метрика