Реклама

Куба, которая больше не вернется

3.12.2016 15:52
Казалось, что Фидель бессмертен, но вот не стало и его. Казалось, что вся Куба держится на его бороде и его принципах, на его трехчасовых речах, на его вере в светлое будущее. Но все немного не так. Какой она будет, неясно, но можно рассказать, какой Куба была. Точнее, какой ее увидела я в год 50-летия Революции.

Фотографии Ирины Поповой

Шататься по облупленным жарким улицам, грозить пальцем в лицо подзывающим меня мужчинам. Заскочить к чернокожему юнцу, который на табуретке нальет мне кофе за один песо, потом в местный бар, чтобы купить там за два с половиной песо настоящую сигару в подарок отцу, — и снова обматывать шагами улицы и площади, где все так ощутимо и притягательно. Глазеть на портреты революционеров и допотопные авто, инопланетные велотакси, толпы экскурсантов в панамах.

Такую Кубу больше не застать. Нужно попытаться сохранить в памяти и на матрице фотокамеры то уникальное сочетание бедности и счастья, революционных граффити и сексуальных танцев, которые и составляли ее суть.

Ниже — несколько отрывков из моей книги «Куба Рядом», изданной после поездки на Кубу в 2009 году.

За пределами Кубы все вокруг только и твердят, что это бедная и глупая страна с низким уровнем культуры и высоким уровнем проституции; страна, где нужно иметь огромные запасы терпения, где каждая хинетера готова выкачать из тебя последние деньги. Фотографии Кубы видели все: проститутки и обыватели на фоне синих и розовых стен.

Куба — любовь и революция, слившиеся в одно неделимое целое.

Куба пахнет по-другому. Наверно, это были запахи чернокожих людей, их пота и одежды, запахи другой земли, другой еды, других растений. Воздух такой густой и влажный, будто намазан сливочным маслом.

Мы сели в желтый автобус. Там играл местный реггей-тон, и девочка лет шести крутилась у поручня, нещадно дрыгая задом. А взрослые подбадривали ее и смеялись.

Кубинцы мало говорили о революции и патетических вещах. Больше всего их интересовали насущные проблемы: например, на зарплату учительницы в 8 евро в месяц можно спокойно прожить, питаясь базовыми продуктами, такими как рис, фасоль. Но вот купить духи или хотя бы приличное мыло — сложно.

В этой стране все разделено на сферы для местных и для туристов: еда, транспорт, жилье, дискотеки, пляжи. Даже существуют две разные валюты. И, не дай Бог, кто-то пересечет полосу отчуждения. Взыщется не с иностранца, а с того, кто оказал ему услугу: с кассира, билетера, водителя.

В провинциальных кубинских городках, кажется, есть все, что нужно для счастья. Вот бабушка на табуретке продает самодельные сладости из жженого сахара. Вот дедушка на старом советском велосипеде. Вот дредастый художник, гордый своей новой деревянной скульптурой. Вот мастерская, где художники производят лепные овощи-магнитики.

Я иду по улице и вижу одинаковые дома, одинаковые веранды. На них сидят люди в одинаковых креслах-качалках и одинаково мне улыбаются. Они курят одинаковые сигары и пьют один и тот же ром, который продается в любом месте по одной и той же цене.

В каждом доме открыты двери, а если зайти внутрь, то увидишь одинаковые полки, на них — фотографии, сделанные в одной и той же студии, и одинаковые лубочные фигурки, телевизор и новый холодильник. На холодильнике будут крепиться те самые глиняные овощи, а внутри него будет одна и та же еда — бутылка воды, томаты, рис.

Все в этой стране расцвечено яркими красками, и, невзирая на ограниченные возможности для деятельности, передвижения, потребления, люди действуют в рамках этих возможностей и находят свое счастье, только догадываясь о клоунах Макдональдса, бесконечных парковках с блестящими автомобилями и магазинах самообслуживания, заваленных техникой — теми знаками прогресса, которыми так гордится западная цивилизация. Правда, с годами чистая и светлая мечта революции о том, как сделать всех счастливыми, начинает подгнивать с боков.

Как и в Советском Союзе когда-то, здесь начинается эпоха застоя. Поколение, которое верило в идею освобождения от пут капитализма, уже уходит. Старых героев превратили в памятники, и эти памятники давно заросли мхом.

Молодое поколение не станет ходить на субботники, которые пропагандировал здесь герой революции, не станет верить лозунгам, выведенным с детской старательностью на стенах. Парады и фестивали, все идеологическое, вызывает у них спокойное равнодушие, как будто это все существует в параллельной реальности и совершенно их не затрагивает.

Молодежь здесь любит музыку реггей-тон и танцы, их интересует количество гигабайт в плеере и марка духов и джинсов. В каждом местном клипе фигурирует красивая телка и блестящий новенький автомобиль. Каждый втайне поглядывает туда, за море, как бы ему ни ограничивали широту взгляда государственной пропагандой.

В Санта-Кларе их два музея Че Гевары: «Train blindado» — бронепоезд, который когда-то подорвал Че, совершив тем самым ключевое событие революции, и «Plaza del Che» — площадь с мавзолеем и памятником.

Бронепоезд был набит французскими, немецкими и шведскими туристами. Все хотели посмотреть на оружие героя, на его одежду, они стояли в полупустом вагоне у цепочки, ограждающей экспозицию, и тихонько переговаривались, боясь нарушить благоговейную тишину. За цепочкой стояла железная кровать с сетчатым дном, а рядом с кроватью — пулемет.

В другом вагоне размещалась экспериментальная выставка, посвященная Че. Там был его канонический портрет, повторенный много раз и выложенный из камней, ракушек, бобов, риса, меди, дерева — всего, что есть в этой маленькой, но гордой стране.

И я вспомнила историю, которую я слышала о фотографе Альберто Корда, сделавшем эту, пожалуй, самую тиражируемую в XX веке фотографию. Говорят, он мог бы стать миллионером, получая проценты за использование изображения, но отказался от этого подарка судьбы, лишь однажды отсудив компенсацию у водочного бренда и подарив деньги детскому дому.

Мавзолей Че — массивный памятник с революционными барельефами, над этим всем возвышается сам Че, вылепленный намеренно небрежно, в импрессионистской манере. По раскаленным лестницам и бетонным возвышениям ходят туристы, изможденные от жары. Они на вытянутых руках держат маленькие фотоаппараты, чтобы сделать памятные снимки, но глаза слепит солнцем и на жидкокристаллических экранчиках ничего не видно.

Они пытаются сопоставить образ Че с ощущением его присутствия здесь, в этом месте. Но заметно, что у многих, несмотря на старания, ничего не получается — лишь ярко выраженная тоска и «ну когда мы уже пойдем отсюда?» на лицах.

Перед входом в мавзолей строгие смотрительницы отобрали у меня камеру и даже плеер с диктофоном. Я была возмущена: ведь Че сам был фотографом!

В прохладном подвале могильного заведения на стене — таблички с именами покоящихся здесь революционеров. В центре наверху написано: Ernesto Che Guevara. Экскурсовод на минуту благоговейно замолчала. Вероятно, в этот момент я должна была почувствовать священное и непередаваемое ощущение из песни Y tu querida presencia, Comandante Che Guevara («Твое возлюбленное присутствие, Команданте Че Гевара») и дрожь в поджилках, будто бы я совершила паломничество к гробу второго Христа.

Но я стояла, повторяла про себя: «Здесь покоится тот самый Че», перебирала весь спектр возможных ощущений и не могла найти ничего подходящего. Во мне все еще бурлило возмущение по поводу запрета фото и диктофона, тело ощущало контраст перехода из жары в прохладу, а глаза никак не могли привыкнуть к полумраку. Я не почувствовала абсолютно ничего, никакого священного восторга и трепета, мне просто стало холодно и скучно, и я попросила: «Пойдемте?».

И мы пришли в большой зал, где неумолкаемо шумели толпы экскурсий на разных языках, где было уже не так холодно, стояло много витрин и больших репродукций фотографий самого Че, которые выглядели, как рекламные баннеры. На экране непрерывно демонстрировалась видеозапись торжественного переноса тела Че. На этой самой площади было невероятно много людей. Все кричали, пели, держали плакаты и махали флагами. И все это под аккомпанемент песни Hasta siempre comandante

Она всегда трогала меня почти до слез своим искренним пафосом, любовью к Че и верой в бессмертие его духа. А теперь она тоже не вызывает никаких эмоций, и пафос, искренний изначально в этом тексте, становится каким-то ненастоящим после того, как песня прокручена здесь тысячи раз для туристов.

Потом в центре города мы набрели на одну небольшую галерею, где была выставка рисунков: намалеванный по-детски Че, похожий на лошадь. Че, похожий на гриб. Че, похожий на маленькую обезьянку. Че в шапке-ушанке. Фонтан галлюцинаций вокруг героя.

Зашли в книжный магазин — на прилавках лежит очень много дешевых государственных изданий о Че и Фиделе. Герои разложены на составляющие и представлены в виде необходимых образов. Есть даже детская книжка с красочными иллюстрациями — Че для самых маленьких. И я вспомнила советские книжки, где Дедушка Ленин держит на коленях малышей и читает им сказки.

Че сопровождает меня всю эту поездку. Но его образ уже ни о чем мне не говорит. Он пустой, здесь — пропитанный государственной идеологией, а на западе — просто модный символ. Позже я прочитала в Интернете, что в Боливии тело Че сожгли и развеяли пепел по ветру. Значит, все обман? Пустой, холодный мавзолей не дал мне ответа.

Куба называется «Островом Свободы». Но свобода здесь только для туристов, если только понимать свободную любовь как любовь за деньги. Для местных же свобода застыла на партийных лозунгах глупым, потерявшим свой смысл словом.

Возможность узнавать новости других стран перекрыта. Центральная газета одна-единственная: официальный партийный печатный орган «Гранма». Шахматные турниры, молодежные праздники, юбилеи революции, богатый урожай. Ни слова о проблемах и социально значимых явлениях. А телевидение здесь просто смешное. Один канал — образовательный, там с утра до вечера идут уроки. А другой — где забавная тетенька-диктор сообщает о таких же искусственных новостях. Это почти как в Советском Союзе.

Свобода перемещения отсутствует напрочь. Человек не может поехать не то что в другую страну, но даже в другой город. Да и как поехать, если единственный транспорт — это дорогой блестящий автобус для иностранцев.

Но самая главная свобода для людей, по мнению большинства, — это свобода покупать в магазинах все, что им хочется. О государственной позиции на этот счет гласит огромный рекламный плакат: «Потребляем только необходимое».

Фидель до конца своих дней считал автомобиль роскошью. А однажды я встретила на улице Сантьяго женщину, которая заунывно голосила: «Мы-ыло, ру-учки, мы-ыло, ру-учки…» Ни того, ни другого нет в магазинах за песо.

На Кубе все вокруг завешано партийными лозунгами. Стены домов, двери магазинов. Самый частый — Patria o muerte («Родина или смерть»). Он даже отчеканен, по кругу, на всякой мелкой монете. Еще один лозунг, увиденный мной однажды на обычном жилом доме. Огромными буквами: «Родина есть любовь». В этом подходе есть что-то религиозное, тем более, что здесь эта модифицированная фраза встречается на дверях церквей и многих домов — также и в своём изначальном виде: «Бог есть любовь».

Вот так сталкиваются религия и государственный патриотизм, претендуя на одну и ту же роль в голове и сердце. Недаром Фидель дал целое интервью на тему религии — и там он заявлял, что, «в принципе, он не против». Это большое достижение — как минимум, в идейном плане. Как Фидель мог допустить существование такой сильной конкуренции?

Родина или смерть. Родина есть любовь. Из этих двух посылок можно сделать логический вывод: любовь или смерть. Официальная идеология закрутила два этих важнейших явления вокруг родины. Но на родину здесь никто не обращает внимания, ведь родину не выбирают, особенно здесь.

Революция существует как бы в параллельной реальности. Она — в надписях на стенах, которые постепенно выгорают и отшелушиваются, а жизнь проходит мимо этих стен, смеется, слушает громко RnB, и обнимает несовершеннолетнюю ярко намакияженную подружку.

Но косвенно революция существует везде, во всей этой бедности и, как это ни парадоксально, системе несвобод.

«Во всем виновато блокео», — в сотый раз говорят кубинцы. Экономическая блокада, которую устроили Штаты, запретив иностранным кораблям заходить в кубинские порты.

После падения Советской империи Соединенные Штаты поднажали еще, и жить на Кубе стало совсем невыносимо.

Это время назвали словосочетанием periodo especiale. Особый период означал, что все стало хреновым по-особенному — в связи с чем надо принимать особые меры. Разрешили уличную торговлю, начали более лояльно смотреть на частное предпринимательство. В страну хлынул иностранный капитал.

Буржуи взялись строить здесь свои дорогие отели и рестораны, а кубинцы продолжали есть странную пиццу в дешевых забегаловках, кубинские девочки — продавать свое тело, чтобы хоть как-то выжить. По сути, повторилось все то, что было до революции и что так нещадно раскритиковали советские кинематографисты в фильме «Я — Куба».

Появились толстые бедняки и толстые богачи. Бедняки обычно толстые потому, что едят всякую дрянь и вызывают в организме неправильный обмен веществ, а богачи толстые — потому, что на Кубе можно достать все, только если у тебя есть деньги.

Именно поэтому со смертью Фиделя все то, что так ценили на Кубе иностранцы, сойдет на нет. Найдется достаточно людей, желающих пойти на консенсус с капиталистическим миром, а значит, обменять заповедник былой славы на банальные экономические блага. 

Полный текст книги «Куба рядом» можно найти на сайте www.dostoevskypublishing.com/cubaryadom










Copyright © 2014-2019

Сетевое издание «Примечания.ру» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 19 июля 2019 года, свидетельство о регистрации ЭЛ № ФС 77-76222.
Учредитель: ООО "Примечания - три столицы"

Адрес: 117342, г Москва, улица Бутлерова, дом 17б, Э/ПОМ/К/ОФ 2/XI/60Е/221
Телефон: +7 913 820 21 45
E-mail: primechaniya.ru@gmail.com

Все публикации защищены авторским правом.
В сети интернет разрешается копирование, в т.ч. отдельных частей текстов или изображений, видео, публикация и републикация, перепечатка или любое другое распространение информации только с обязательной активной, прямой, открытой для поисковых систем гиперссылкой на адрес страниц сайта http://primechaniya.ru/.

Связаться с редакцией вы можете по адресу: primechaniya.ru@gmail.com
Все вопросы касательно размещения рекламы: primesevreklama@mail.ru и по телефону, указанному выше

Новости Севастополя. Примечания

Яндекс.Метрика