Реклама

Пора в деревню

3.06.2018 14:44
Нам, русским, не идет современный город. Мы живём в мире тотального франчайзинга, существуем в чужой матрице - как располневший пожилой гей, напяливающий молодёжное платье. Нам бы в деревню, но русская деревня иссякла, а вместе с ней иссякла и русская жизнь в её подлинном смысле. Сегодня хороший повод об этом вспомнить.

Фото: vedomir.info

1 июня исполнилось 95 лет со дня рождения большого русского писателя Бориса Можаева. Представителя «деревенской прозы». Той, которую, помимо его, представляли Распутин, Белов, Лихоносов, Абрамов. Той, которую стараются, так или иначе, возрождать сейчас, в новом формате (усилиями Сенчина, Шепелева или Тарковского, например). Но той, которая, на самом деле, отошла в прошлое. Вместе с самой деревней.

Помню своё первое посещение крохотной деревеньки в Брянской области. Тёмное, жуткое место без единого проблеска света – в прямом и переносном смысле. Покосившиеся дома, брошенные, разграбленные. В тех, что ещё населены, живут старухи на свою нищенскую пенсию. Один человек нормального рабочего возраста – тридцатилетний Сергей, успевший сделать пять детей: беззубый, спившийся, больной туберкулёзом. А из дальнего дома – крики пьяной мрази, терроризирующей всю деревню. Ограбили, выпотрошили всё – сломали даже колхозные стены, чтобы выдрать из них арматуру. И в соседний городок можно добраться лишь на автобусе, раз в день (2014-й год, энергетическая сверхдержава Россия).

Но самое тёмное впечатление на меня произвели школа и яблоневый сад. Школа стояла брошенная, с разбитыми стёклами, а в одном классе, где были содраны обои и вспучился линолеум, посредине комнаты торчал одинокий глобус. И, конечно, сад: когда-то прекрасный, пахнувший сидром, с кряжистыми яблонями – в нём я собирал и ел белый налив, никому не нужный. Пахучим ковром он распластался под ногами.

Сама природа в этой деревеньке была отравлена. Озерцо, когда-то чистое, превратилось в топи, исчезли ягоды, а леса кишели змеями, точно фильм ужасов становился реальностью. Что-то древнее, инфернальное наползало на человеческое поселение, забирало жизнь, приносило жертву.

Фото: vedomir.info

Сколько таких сёл, деревень по России? Забытых, брошенных, оставленных. Что это – неотъемлемая плата за прогресс? Или прощание с настоящей Россией?

Мифическое величие нашей страны, которое вскружило головы некоторым, во многом основано именно на разбазаривании собственной природы. А если вспомнить утверждение, что природа есть первое проявление Бога, то, по сути, на разбазаривании Бога. Мы даём миру нефтяными и газовыми скважинами, но когда и этого оказывается мало, то распродаём, например, лес, отдавая его в пользовании китайцам, чтобы позднее они – уже в переработанном виде – продавали наши богатства нам же с многократной наценкой.

И в данном контексте неслучайно уничтожение русской деревни. Деревни, в которой единство с природой ощущалось наиболее полно. Её смяли, выпотрошили, приговорили всего за один век. Не только в социально-экономическом плане, но и в ментальном. Сама принадлежность к деревне для многих стала позорным клеймом, а деревенские предстали этакими дурачками. И приканчивали её в два этапа. Первый стартовал в 1917, второй – в 1991 году.

До Революции, пишет Шафаревич, население России на 80 процентов составляли крестьяне. Тело России, как из воды, состояло из крестьянства. Не правы те, кто идеализирует их тогдашнее положение, взваливая их дальнейшее уничтожение сугубо на «красных». Нет, крестьяне царской России жили тяжко: рабские условия труда, чудовищный голод, если случался неурожай, тотальная безграмотность. Они жаловались на безземелье. Да и их нравственный быт, как верно писал Лосский, отличался жестокостью, к которой примешивалась дремучесть.

Фото: vedomir.info

Но далее накатило ещё более немилосердное «красное колесо». С его раскулачиванием, коллективизацией и прочим. Тем, что уничтожало крестьянство и деревню как сущности. Выпиливало их из советской жизни. Неслучайно. Ведь тот же Маркс открыто называл крестьян России варварами, считая их враждебной угрозой. Потому ликвидировали крестьян беспощадно.

Тут, конечно, надо вспомнить и роман Замятина «Мы». Он великолепен не только своей визионерской составляющей: той, где люди заменены на цифровые коды. Но в «Мы», кроме прочего, прекрасно отражена «война города и деревни». Прежде всего, за это Замятина обвинили в несвоевременности. Он стал изгоем. Его «злое ухо» не понравилось советской власти.

Однако как он был точен! Ведь через 15 лет после публикации романа «Мы» мои прадеды в сёлах Поволжья умирали от голода, так как зерно свозилось в город. Проверяющие ходили по домам, забирались в «уборные» и тыкали в отхожие места специальными палками. Если зерно попадало в её жёлоб, то наказывали всю семью. Да, за переход от сохи к ядерной бомбе, как сказал Черчилль об СССР, пришлось заплатить, прежде всего, крестьянам.

При этом деревню, по директиве Свердлова, раскалывали на два враждующих лагеря, сталкивали братьев лбами до «кровавой колошматины». Десять миллионов «кулаков» – а попадали под это определение легко, достаточно было иметь корову – уничтожили. Убили не только людей, но и сам деревенский уклад, цементировавший Россию и живший другой – параллельной к власти – жизнью. Как крестьян оторвали от своей земли, так и Россию отлучили от её первоэлементов.

Фото: vedomir.info

Ни при «белых», ни при «красных» люди деревни не чувствовали себя ни в сытости, ни в безопасности. Убийственные же 90-е довершили избиение, обеспечив летальный исход. За 20 с лишним лет в постсоветской России исчезло около 30 тысяч деревень. А те, что как бы ещё существуют, находятся где-то в состоянии бардо – между жизнью и смертью. Люди спиваются и нищают.

Да, не все. Но те, кто ещё борется за выживание, а подчас и за жизнь в деревне, делают это вопреки, совершая истинный подвиг. Однако и они в этой борьбе ведут себя, скажем так, не по-русски. Потому что выживание их, как и жизнь – существование – индивидуально. А деревня всегда была делом коллективным. Именно из неё – из единства селян – выходило главное русское свойство – соборность. С распадом же деревни она утратилась. Русский быт изменился, как и русское сознание. Люди атомизировались, замкнулись в матрице чуждой кальвинистской морали и дарвинистской этики.

Деревенька иссякла. Мусор с иностранными словами покрыл её. А вместе с деревней иссякла и русская жизнь в её подлинном смысле. Это уже было сказано и не раз, да. Но повторение не провоцирует действий. А зря. Ведь Россия уверенно движется к своему закату, фотографируя на гаджеты мёртвые деревеньки. Остаётся лишь читать Можаева, Белова, Распутина. Читать и плакать. Или всё же делать так, чтобы русская деревня, как и русская сущность, возродились. Не только на бумаге. Таково российское госзадание на ближайшее время. 

Самое острое на канале Примечаний в Telegram








comments powered by HyperComments




Copyright © 2014-2018

Все публикации защищены авторским правом.
В сети интернет разрешается копирование, в т.ч. отдельных частей текстов или изображений, видео, публикация и републикация, перепечатка или любое другое распространение информации только с обязательной активной, прямой, открытой для поисковых систем гиперссылкой на адрес страниц сайта http://primechaniya.ru/.

Связаться с редакцией вы можете по адресу: primechaniya.ru@gmail.com или по телефону: + 7 978 739 0123
Все вопросы касательно размещения рекламы: primesevreklama@mail.ru и по телефону, указанному выше

Новости Севастополя. Примечания

Яндекс.Метрика