По словам Голунова, в Басманном суде считают, что расследование ведется активно. В то же время, с тех пор, как пять месяцев назад дело передали в СК, Голунова вызывали к следователю всего два раза. При этом, сразу после освобождения он «каждый день ходил в Главное следственное управление по Москве как на работу», — пишет журналист на своей странице в Facebook.
Голунов пишет, что за полгода сотрудники Следкома ни разу не были на месте преступления, хотя его при этом просили ничего в квартире не трогать. «Полгода живу как в музей-квартире».
Не были проведены очные ставки, при этом следователи по делу Голунова часто появляются на ТВ.
«То они участвуют в обысках сотрудников Фонда борьбы с коррупцией, то они проводят следственные действия по так называемому «московскому делу», — говорит журналист.
При этом само дело было решено засекретить, так как в материалах есть некая информация о «средствах и методах проведения оперативно-розыскной деятельности сотрудников полиции».
«Удивительно, что в судах есть дела, которые рассматриваются в открытом режиме, — пишет Голунов. — Ведь в деле о краже шоколадки полиция тоже проводит оперативно-розыскные мероприятия. Надеюсь, информация, что сотрудники полиции не знают инструкции, в каких ситуациях можно применять наручники, не является гостайной?»
Журналист напоминает, что факт произвола признал Владимир Путин, однако расследование явно тормозится: «возникает вопрос, кто же является заказчиком подброса мне наркотиков, если он может так ловко заставить следствие игнорировать слова президента?»
По словам Голунова, органы следствия даже не стали регистрировать заявление о преступлении по факту применения насилия сотрудниками полиции, несмотря на то, что он неоднократно говорил об этом и на допросах и в СМИ, публикации которых, согласно законодательству, уже должны быть поводом для проведения как минимум проверки.
Из-за того, что следствие фактически не ведется, журналист принял решение заняться им самому.
«Если органы следствия не в состоянии даже зарегистрировать заявление о преступлении, не говоря уже об установлении его заказчиков, тогда расследованием займусь я. Разберемся самостоятельно», — пишет Голунов.
«Если органы следствия не в состоянии даже зарегистрировать заявление о преступлении, не говоря уже об установлении его заказчиков, тогда расследованием займусь я. Разберемся самостоятельно»
Иван Голунов — спецкор отдела расследований издания «Медуза». Он был задержан 6 июня в центре Москвы, когда шел на встречу. ГУВД Москвы сообщило, что у журналиста в рюкзаке обнаружено пять свертков с метилэфедроном, позже сообщало уже о другом виде наркотика. Также в его квартире была обнаружена нарколаборатория.
В отношении Голунова было возбуждено уголовное дело по статьям 30 и 228.1 УК РФ (незаконные производство, сбыт или пересылка наркотических средств).
Позже выяснилось, что фотографии лаборатории, которые распространила полиция, были сделаны не в квартире Голунова, а в подпольной лаборатории, которую ранее обнаружило МВД в Подмосковье. Еще позже новость просто удалили с сайта МВД.
Огромное количество нарушений в деле журналиста, нестыковки и путаница следствия, вид деятельности журналиста, которые до задержания опубликовал несколько расследований о различных представителях московского истеблишмента, в том числе вице-премьере столицы — все это привело к сильнейшему резонансу и общественному возмущению.
Сам Голунов связывает произошедшее с расследованием, которое журналист готовил к публикации. Материал был посвящен связи главы управления ФСБ по Москве и Московской области генерал-полковника Алексея Дорофеева и его помощника подполковника Марата Медоева с похоронным бизнесом в Москве.
