Зачем пересматривать Семейный кодекс и какие важные для родителей поправки намечено внести? Вот что рассказала депутат корреспонденту «РГ»:
— Сегодняшний Семейный кодекс подразумевает, что родитель всегда неправ, в наших законах априори заложено недоверие к родителям и преуменьшение их роли в судьбе родного ребенка. Например, согласие на брак несовершеннолетних выдают не их родители, а органы опеки. И если у вас есть несовершеннолетний ребенок, будьте готовы к тому, что к вам в любое время дня и ночи могут прийти органы опеки, обыскать жилище, забрать ребенка или применить другие репрессии. Такая практика должна быть искоренена. Ювенальная юстиция — это идеология, направленная на то, чтобы забрать у семьи ее воспитательные функции и передать их выполнение государственным или иным органам. Ювенальная юстиция по своим задачам антисемейна. Поэтому мы хотим законодательно зафиксировать: родители — это святое, и принцип родительской святости должен стать основополагающим в наших законах.
Напомним читателям, что общество уже высказало свое однозначное неприятие ювенальным технологиям. За весну и лето 2012 года против вмешательства государства в воспитание детей было собрано 260 тысяч подписей. Когда эти подписи были отправлены на имя Владимира Путина, президент делом откликнулся на желание людей прекратить наступление ювенальной юстиции — законы, продвигающие в стране антисемейные нормы, были приостановлены.
Как сегодня обстоят дела? Это лучше всего знают те, кто работает с семьями, уже пострадавшими от ювенальных технологий. В единой базе «Родительского всероссийского сопротивления» за два с лишним года существования организации было зарегистрировано 314 случаев изъятия детей, и, по утверждению юристов, 80 процентов из них изъяты неправомерно. Активисты, помогающие вернуть родителям детей, считают: правонарушения со стороны органов опеки стали возможны благодаря так называемым ювенальным закладкам в наших законах.
Вот что показала экспертиза действующих правовых норм на предмет выявления «ювенальных мин»: отсутствие в законодательстве четких определений понятиям «семья», «жестокое обращение», «психическое насилие», «надлежащее воспитание» уже создает почву для правонарушений со стороны опеки. Этому же способствует смешение понятий «трудная жизненная ситуация» и «социально-опасное положение». Но корень всего, приходят к выводу специалисты, в том, что наши законы изначально подразумевают: родителю доверять нельзя. Это странно, ведь презумпция невиновности существует даже для тех, кого подозревают в совершении преступлений. Там бремя доказательства вины человека ложится на обвинительные органы.
С родителями все наоборот: то, что вы добросовестный родитель, вам придется доказывать самому, и хорошо, если это случится не после, а до изъятия ребенка. Наши родители сейчас изначально без вины виноватые.
По мнению члена Общественной палаты Людмилы Виноградовой, часть наших законов содержит явные вкрапления ювенальных норм. К примеру, пункт 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» определяет здоровье как «состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма». Но «социальное благополучие» — это избыточный признак здоровья. Он делает статью расплывчатой и сложной для восприятия. А это позволяет правоприменителям трактовать закон необычайно широко. «На основании такого размытого определения, — рассказывает Людмила Виноградова, — органы опеки делают упор на отсутствие социального благополучия и изымают детей из семьи в связи с угрозой их жизни и здоровью».
Так, из московской семьи была изъята совершенно здоровая девочка четырех лет: в доме из-за конфликта матери с бабушкой не был сделан ремонт, что, по мнению органов опеки, якобы угрожало жизни и здоровью ребенка. После вмешательства общественности девочку из реабилитационного центра маме вернули. Но с симптомами пережитой психологической травмы: при виде новых людей девочка кричала и пряталась.
Кстати, в общественной родительской организации заметили: не сделанный ремонт — популярный повод изъятия малыша из родного дома. Как утверждают юристы, ювенальные нормы вплетены и в федеральный закон об основах социального обслуживания граждан. «Мониторинг, проведенный нами, выявил: статья 22, вводящая в правовое поле «социальное сопровождение» без согласия на то гражданина, но по усмотрению органов межведомственного взаимодействия, часто становится инструментом контроля за семьей и воспитанием в ней детей», — говорит Людмила Виноградова.
Недавно активисты «горячей линии» «Родительского всероссийского сопротивления» столкнулись с вопиющим случаем: женщина, имеющая II группу инвалидности, спросила соцработника, который привозит ей продукты, можно ли договориться, чтобы он отвозил ее ребенка в школу. Ей ответили: услуга положена вам, а не ребенку, но если вы с ребенком не справляетесь, мы его у вас просто заберем.
Как считает Александр Коваленин, председатель регионального отделения Общероссийской общественной организации защиты семьи, пирамида социальной поддержки семьи перевернута, приемная семья получает на ребенка в десятки раз больше выплат, чем родная. В итоге появляется такое страшное явление, как спрос на чужих детей. Потенциальные приемные родители с нетерпением ждут, пока опека отберет у кого-нибудь дитя.
— Принцип презумпции добросовестности родителей должен появиться в Семейном кодексе до конца 2016 года, — обещает Елена Мизулина. — Это позволит защитить российские семьи от неправомерного вмешательства. Кроме того, работа органов опеки должна быть строго регламентирована. Во-первых, должна быть предусмотрена ответственность за незаконные действия. Должны быть четко прописаны требования и критерии работы: кто может и кто ни при каких обстоятельствах не может выполнять такую работу, какой уровень образования приемлем при наборе сотрудников, как осуществляется контроль за их работой, что входит в их полномочия, какими должны быть условия жизни ребенка, какова процедура постановки семьи на учет, какова процедура снятия с учета. Сегодня никто вам не даст четкого определения неблагополучной семьи. Законодательство в этой сфере остается обтекаемым. Но правила игры должны быть прозрачны. Семья должна понимать, почему ее посчитали находящейся в социально опасном положении.
Ювенальная юстиция во Франции работает с 1948 года. Согласно отчетам генерального инспектора социальных служб Пьера Навеса семьи, из которых изъяли детей, считают, что это несправедливо. Ведь дети — «единственное богатство беднейших», а изъятие разрушает семью навсегда. В ответ возникает насилие уже по отношению к работникам социальной сферы, воспитателям, судьям. Институт социальной помощи детям в народе называют «институтом воровства детей». По данным Ассоциации помощи родителям, половину изъятых детей можно было не отбирать. На сегодня каждый пятый французский ребенок изъят из семьи. Эксперты напрямую связывают ювенальную юстицию с легализацией в стране однополых браков и правом усыновления такими «семьями» детей.
Детей учат стучать
Из методичек и плакатов для несовершеннолетних детей.
