Самооценку можно представить в виде огромной картотеки суждений о самом себе, как, например: я мужчина или женщина, умный или глупый, важный или никчемный, любимый или отвергнутый, в меня верят или не верят. Здесь содержатся осознанные и бессознательные «представления» (мнения и воспоминания) о том, кем является человек по отношению к остальным членам семьи.
Но зачем, собственно говоря, нужна эта самооценка? Самооценка является критерием оценки, распознавания и определения своего места в окружающем мире. Мы узнаем других людей через их отношение к нам: похожи они на нас или отличаются, чем их эмоциональный мир отличается от нашего, что волнует их, а что нас, что известно им, а что нам, что они думают и чувствуют по тому или иному поводу и отличаются ли они в этом от нас. Нетрудно заметить, что нестабильная и постоянно меняющаяся самооценка держит человека в состоянии постоянного страха и неуверенности. Человек с низкой самооценкой похож на строителя, у которого все измерительные приборы — линейки, рулетки — день ото дня меняют свои шкалы, так что в метре оказываются то 110, то 90 см… Самооценка постоянно колеблется, не позволяя мерить людей по единому внутреннему стандарту.
Такие расстройства берут свое начало в неудовлетворенности детских потребностей, которые подавляют и деформируют Эго. Взрослые люди с дисгармоничным характером часто ведут себя как обделенные вниманием, неуправляемые дети... Их истории заполнены накопленными травмами, мелкими несущественными обидами и разочарованиями, нагромождавшимися из года в год, деформировавшими и подавлявшими Эго и обесценивавшими личность в собственных глазах. Основным источником детских дисфункций является суммарный эффект от сотен полученных выговоров и категорических отказов, принижающих самооценку растущего ребенка.
Наибольшая травма для ребенка — это ощущение, что мать (или отец) совершенно его не любит. Ребенку не только необходимо чувствовать себя любимым своей матерью, но и не менее важно ощущать, что его ответная любовь также ценна для матери. Если этого не происходит, ребенок будет чувствовать себя и свою любовь бесполезными и будет пытаться держать все проявления этих чувств в себе.
С течением времени отверженному ребенку требуется все больше поддержки. Например, постоянно угнетаемый пятилетний ребенок нуждается не только в удовлетворении потребностей, свойственных этому возрасту, но так же и всех тех потребностей, которые не были удовлетворены, когда ему было четыре и три и еще меньше. Ситуация будет обратной для ребенка, растущего в нормальной обстановке, который по мере взросления будет довольствоваться все меньшими и меньшими порциями родительской поддержки.
Эмоционально насыщенный ребенок, пользующийся всесторонней поддержкой родителей, хранит воспоминания (до нескольких тысяч моментов) о любящих родителях, которые заряжают его энергией для преодоления всех жизненных коллизий. Ребенок, получающий достаточную порцию материнской заботы, носит образ матери внутри себя, куда бы он ни шел. И наоборот, те дети, которым не хватало материнской или отцовской любви, участия и поддержки, не способны накопить достаточно позитивных воспоминаний, чтобы безболезненно от них отделиться. Такие дети продолжают жить вместе с родителями даже в том возрасте, когда их эмоционально полноценные сверстники живут самостоятельной жизнью, или же цепляются за «новых» людей, которые для них символизируют родителей.
Поиск утешения для человека любого возраста не является патологией, а как раз и есть норма поведения. Дети, которые росли без достаточной поддержки родителей или во враждебной обстановке, обделены опытом получения утешения в детстве и, вырастая, так и не научаются утешать себя сами.
Обделенные любовью люди, весьма вероятно, будут цепляться за кого попало, не особенно заботясь о человеческих качествах своих партнеров, потому что страх быть брошенными слишком велик. Непреодолимая потребность найти себе хоть кого-то, с кем можно жить (чтобы избавиться от чувства пустоты и одиночества), затмевает все прочие доводы разума. И выбор партнера обычно становится разрушительным для их жизни. Такой несчастливый выбор частично предопределен недостатком внутренних воспоминаний о хороших, заботливых родителях.
Дети внимательных любящих родителей практически не проявляют агрессии. Агрессия у эмоционально благополучных детей отсутствует не вследствие сублимации мощных инстинктов, а благодаря родительской ласке. У эмоционально обделенного ребенка нет воспоминаний о родительской любви, которые могли подавить всплески ярости. Гнев рождается в нем из-за неспособности переносить неудовлетворенность любого рода, потому что внутренняя неудовлетворенность — это его постоянное состояние. Получение хоть какого-нибудь удовольствия является невероятно важным для ребенка, чье развитие не получает должной поддержки. Вредные привычки, алкоголизм и другие попытки заполнить пустоту внутри себя — следствие утраченной надежды на обретение близости с другими людьми.
Проблемы в первичных отношениях между родителем и ребенком повторяются во взрослом возрасте, каждый раз воссоздавая знакомый с детства стиль отношений. Любовь для обделенного ребенка представляется некой сложной комбинацией противоречивых чувств, а вовсе не непосредственным ощущением того, что любящий человек принимает и ценит тебя. Настоящая любовь в понимании человека из неблагополучной семьи вмещает в себя отвержение, ненависть к себе, вспышки надежды, моменты страсти, непреодолимое влечение, отчаяние, предельную близость, частые уходы и много других менее ясно идентифицируемых состояний. Настоящая любовь чужда, непонятна, она вызывает страх, в то время как одиночество и замещающие удовольствия из детства (нарушения питания, курение, страсть к азартным играм, алкоголь, наркотики) принимаются и ощущаются как нечто близкое и реальное.
