Разделяю тревогу историка Владимира Шульгина, который не раз («ЛГ», № 19, 2014 «Крым пришел, а Калининград уходит?»; № 48, 2014 «Ответработники нового типа»; № 40, 2015, «Имитация патриотизма» и др.) высказывался по поводу того, что происходит в Калининградской области, где ощутимо присутствие в интеллектуальной жизни мощного пронемецкого настроения. Я знаком с ситуацией не понаслышке. Сам участвовал в работе Калининградского форума Всемирного русского народного собора «Рубежи российской государственности: глобальные вызовы, региональные ответы» (14 марта 2015 г.) и был сопредседателем круглого стола «Калининградская область в исторических судьбах России».
Я смог заметить, что пронемецкие настроения проявляются в повышенном внимании ко всему, что связано с Пруссией и «немецким Кенигсбергом». Хотя, на первый взгляд, зачем обращать внимание на какие-то мелочи — определённого характера сувениры, произведенные за рубежом (например, в Польше), немецкий коньяк, памятники И. Канту и мемориальные доски в его честь? Ну что тут дурного? У Германии высокая культура, славная история, можно многому поучиться. Но почему, например, память генерала Дмитрия Карбышева, который является символом стойкости советского и русского воина, уже лет 20 власти не могут увековечить? И находят всякий раз новые отговорки.
На мой взгляд, идет некая игра в «калининградскую идентичность», но она далеко не безобидна. Нечто похожее многие годы по нарастающей происходило на Украине, где также пытались выпестовать эдакого безликого и космополитичного еврочеловека, которому чуждо и противно все русское. Исподволь в сознание внедрялись новые «славные» памятные даты, палачи и нелюди становились героями, а герои — захватчиками, оккупантами. Вот и слышим сейчас на Украине проклятия и улюлюканье в адрес Русского мира. Да, собственно, уже очевидно устремление просто уничтожить его на просторах «незалежной», даже в тех местах, где русские традиции были искони сильны.
Вот и здесь, в Калининграде, подчас под видом исторических изысканий в детско-юношеской среде поддерживается «тевтонская мода», в качестве примера преподносятся «благородные» орденские рыцари, которые между тем мечом и огнем порабощали прибалтийские народы, уничтожая попутно и пруссов.
«Процесс пошел» — в молодежной среде прославляются не только средневековые немецкие рыцари и их атрибутика, но и их последователи из не столь далеких времен. Например, увековечено имя немецкой поэтессы Агнес Мигель (член нацистской партии с 1939 г.) с установкой мемориальной плиты в г. Правдинске. На здании бывшей немецкой школы, названной при Гитлере её именем за то, что она его безудержно славословила и в 1933 году подписала вместе с другими литераторами «Клятву верности», появилась памятная доска с портретом поэтессы и строками из её стихотворения.
Честно сказать, мне трудно представить себе нечто подобное даже в современных Польше и Литве, где никто — ни в Гданьске, некогда немецком Данциге, ни в Клайпеде, некогда немецком Мемеле — не прославляет германское «героическое» прошлое. Кстати говоря, о принадлежности этих городов в прошлом Германии там многие люди просто не знают.
В своем интервью «ЛГ» Владимир Шульгин правомерно говорит, что необходимо проводить «национально ориентированную линию в политике, в том числе в образовании и культуре» и что эту линию государство должно поставить во главу угла, а не имитировать, если использовать выражение Шульгина, патриотизм (на упомянутом прошлогоднем форуме это очень старались делать местные чиновники и некоторые ученые-историки).
Совершенно справедливо коллега бьет тревогу и в связи с тем, что сокращается набор студентов-историков. А ведь объективные, по-настоящему профессиональные историки (это простая истина особенно актуальна сегодня в условиях информационной войны) — важный элемент национальной безопасности. Тягостно наблюдать, что подготовку историков наше Министерство образования размывает путём слияния исторических факультетов с непрофильными специальностями и кафедрами. Скоро «чистые» истфаки останутся, видимо, только в столицах. Так чего ж нам ждать в таком случае?
