Игра в новый русский XVI век

Для народа – монастырский устав, духовность, малиновый звон колоколов, бородатые схимники с наноберданками и десантным прошлым на охране магистральных трубопроводов. Для креативного класса - резервации с урбаниной, легалайзом, лгбт и свободой самовыражения. Элита со степенями MBA общается между собой исключительно на английском. Политолог Алексей Чадаев описывает, как будет выглядеть то, что сейчас принято называть "двухконтурностью" России.
Алексей Чадаев

Много лет назад я общался с консильери одной из влиятельных семей т.н. «двора» (термин Гаазе). Он – как я тогда наивно думал, в порядке шутки – изложил свою версию идеального будущего для России. Внутри страны – монастырский устав, духовность, малиновый звон колоколов, бородатые схимники с наноберданками и десантным прошлым – на охране магистральных трубопроводов. Весь креативный класс выселен в специальные колонии-резервации типа Сколково, но только построенные за пределами России на арендованных у других для этого землях. Там, наоборот, плюрализм, инновации, урбанина, легалайз, лгбт и всяческая свобода самовыражения. Там практически официально не любят путинизм и духовность; тут столь же истово не любят гейропу и либерал-глобализм. Резервации возможны, конечно, в ограниченном количестве и внутри, но с жёстким контролем периметра и строгим пропускным режимом, а также аэропортами и безвизом в границах периметров. Но лучше снаружи.

Я не из тех, кто впадает в священный ужас от такой вот футурологии. Духовность так духовность. Факт в том, что

эти люди искренне хотели для самих себя и людей своего круга жизни во внутреннем или внешнем Лондоне, а для глубинного народа – чего-то среднего между «Летом Господним» Шмелева и «Сахарным Кремлем» Сорокина; последнее для них не сатира, а инструкция.

«Игра Престолов» этими людьми смотрится примерно под таким же практическим углом: как прообраз перманентного ролевого сеттинга для большинства, являющегося псевдоархаикой по форме, но реализуемого (в управленческой плоскости) самыми передовыми технологиями западной менеджериальной культуры.

Глядя этими глазами, игра в русский XVI век – намного более понятная и привлекательная массовая развлекуха, чем совершенно столь же симулятивная игра в европейскую многопартийную демократию века ХХ-го, всякие там выборы, парламенты и т.п., в которые мы играли до сих пор.

Ну а тем, кто не хочет – необходимо дать на выбор богатый набор вариантов эмиграции – внутренней, внешней, цифровой и т.д. Они тоже полезны – как агенты «русского мира», всё равно несущие с собой наружу тот же базовый модуль, пусть и с противоположным знаком.

Итак, привыкаем. Есть технократический штаб «мастеров игры», через одного со степенями MBA, которые между собой будут общаться исключительно на английском уже лет через пять-семь. И есть сама игра, в которой ролевиками поневоле оказывается примерно всё население отечества. Человек будущего – православный казак-сталинист, подрабатывающий политтехнологом и специалистом по машинному обучению у наркогенералов из Венесуэлы.