Ученые института социологии РАН презентовали книгу «Столицы и регионы современной России: мифы и реальность 15 лет спустя». Исследование построено на микромодели России. Это значит, что в нем принимали участие респонденты из всех типов поселений страны: столичных мегаполисов (Москва и Санкт-Петербург), областных центров, поселков городского типа, деревень и сел. Социологи сравнили современные данные с результатами прошлых опросов. Оказалось, что за 15 лет возможности регионов приблизились к столичным, а провинциалы часто чувствуют себя гораздо успешнее москвичей и питерцев. Почему так происходит, «Ленте.ру» рассказала один из авторов книги — ведущий научный сотрудник института социологии Светлана Мареева.
— Что изменилось за 15 лет — лучше стали жить или хуже?
— С материальной точки зрения — лучше, тут вопросов нет. Если смотреть по доходам, наличию жилья, товаров длительного пользования, тратам на одежду и питание, можно сказать, что жизнь улучшилась во всех типах поселений: и в сельской местности, и в городах. И другая тенденция: жить стали более одинаково.
— Это как?
— Качество жизни в провинции и в столичных мегаполисах, под которыми мы в нашем исследовании подразумеваем Москву и Санкт-Петербург, уравнивается. Сегодня неважно, где ты — в Самаре или в Москве. И там, и здесь у людей примерно тот же набор товаров длительного пользования, техники, недвижимости, есть интернет, мобильная связь. 15 лет назад различия были сильными. То есть разрыв между мегаполисами и провинцией остается, но он начал сокращаться.
— Вы хотите сказать, что сегодня жить в Урюпинске не менее престижно, чем в Москве?
— Мегаполисы, конечно, пока вне конкуренции по уровню возможностей. Но идет сближение. Мы фиксировали изменения за последние годы не только по объективным показателям — доходы, рынок труда, качество жизни, — но и смотрели субъективную картину. Прежде всего — восприятие населения. Нас интересовало, какой люди видят Россию, как воспринимают разрыв между крупными городами и провинцией. Потому что с точки зрения социальной напряженности личные ощущения даже важнее, чем объективные показатели.
Важно, что в глазах населения происходит выравнивание возможностей, которые существуют в столицах и провинциях. Раньше на вопрос, где можно достичь поставленных целей, ответ был однозначный: в мегаполисах. Сегодня доля тех, кто говорит, что в провинции ряд задач достичь проще, значительна. Причем провинциальный позитив идет за счет мнений населения мегаполисов и районных центров. Оценки жителей областных и краевых центров изменились в меньшей степени.
— В решении каких задач отдают приоритет провинции?
— Семья, воспитание детей, решение жилищных проблем, размеренный образ жизни. Но все достижительные цели — высокооплачиваемая работа, качественное образование, здравоохранение — остаются за столичными мегаполисами.
Хотя по сравнению с данными 2003 года стали чаще говорить о равенстве возможностей в образовании (рост с 9 процентов до 27 процентов) и получении работы по специальности (с 14 процентов до 39 процентов). Жители крупных городов отмечают одинаковые возможности по сравнению со столичными городами в получении ресурса влияния (с 25 процентов в 2003 году до 33 процентов в 2017 году).
— Раньше в поисках лучшей доли люди со всей страны ехали в Москву и Питер. Появились ли новые географические точки притяжения?
— Напрямую этот вопрос не задавали, но в нашем исследовании респонденты однозначно отмечали, что города опережают села по возможностям. А значит, какие-то крупные областные центры вполне могут представлять альтернативу столицам. Как реально это скажется на миграционных потоках — уже другой вопрос. Выравнивание провинции и столичных мегаполисов идет, процесс не завершен. Конфликт, что был 15 лет назад между Москвой и всей остальной Россией, исчезает.
— Вы имеете в виду жалобы регионов на то, что Москва жирует и «пылесосит» деньги со всей страны?
— Да, в 2003 году это противостояние было острым и отмечалось среди первых наиболее важных тригерных точек. В наших опросах многие респонденты отмечали, что Москва собирает в себя все финансы. Соответственно, в столице люди живут хорошо, для них создаются все условия, но за счет других регионов. Сейчас такое восприятие сглаживается. Есть, конечно, доля людей, которые и сегодня продолжают так думать, но их количество уже не так критично, как раньше.
— За счет чего идет сближение столиц и регионов?
— Тут несколько факторов. Объективно повлиял и кризис: по результатам наших предыдущих исследований он больший урон нанес столицам. Можно сказать, что один из факторов сближения — это ухудшение уровня жизни в Москве и Санкт-Петербурге. Но есть еще один интересный нюанс: степень реализации собственных жизненных планов у жителей столиц ниже, чем у провинциалов. Жители мегаполисов более критично относятся к своим достижениям, чем провинциалы.
— Это из серии «в своей деревне ты звезда, а в столице — один из»?
— Наверное, да. В больших городах запросы выше. Когда ты видишь, что в мегаполисе возможностей много и все вокруг чего-то добиваются, то собственные достижения оцениваются ниже. В то время как больше половины городских провинциалов довольны в целом собственной реализацией, почти половина жителей столичных мегаполисов полагают, что добились меньше того, на что были способны. Каждый десятый думает, что ничего значимого так и не совершил. При этом оценки сфер жизни, связанных с деньгами, — питание, зарплата, жилье — у столичных жителей выше. Качество жизни по субъективным ощущениям у них выше, а вот личный успех — ниже.
— Что вкладывают россияне в понятие успеха?
— Ключевые элементы одинаковы для всех: семья, дети, интересная работа, друзья. А вот детали разные. Например, для жителей столиц важна свобода — то есть «быть хозяином самому себе», яркие впечатления, разнообразие. В городской провинции на первом месте — уважение окружающих и честно прожитая жизнь. В сельской местности чаще говорят о возможности жить не хуже, чем другие: это значит соответствовать стандартам, принятым в окружении.
— О деньгах, власти никто не говорит?
— Только 15 процентов россиян связывают успех с богатством, а 11 процентов — с престижной собственностью. В мегаполисах чаще, чем в провинции, связывают успех с высокой должностью. Но и то — речь о 17 процентах граждан. Лишь один процент столичных жителей связывает успех с обладанием властью. Среди провинциального городского населения таких пять процентов, а среди селян — три процента.
— В исследовании отмечается, что сегодня социальный состав столиц и провинции примерно одинаков. Что это значит?
— Номинальные показатели доходов в Москве и Санкт-Петербурге всегда были выше. Они и сегодня такие же. Но и жизнь здесь гораздо дороже. Потому мы сравниваем конкретный кошелек с медианным — то есть смотрим средний доход для конкретного типа поселения. И дальше выделяем группы. Условно бедные — те, кто имеет менее половины среднего типичного дохода. А богатые — обладатели более двух таких доходов. Когда строим модели, то видим, что в 2003 году Москва и Санкт-Петербург отличались гораздо большей поляризацией населения. По уровню доходов в середине было меньше людей, а доли бедных и богатых — выше. В регионах же все более-менее равномерно. Именно тогда зародилось представление о том, что разлом между богатыми и бедными происходит по географическому принципу — между мегаполисами и провинцией.
Но за последние 10-15 лет московская и питерская модели сблизились с провинцией. С одной стороны, это хорошо, так как опять же сглаживает противоречия Москвы и региона, сократилась доля неблагополучного населения, которого было много в столичных городах. Но часто выравнивание происходит и за счет скатывания в серединку тех, кто был наверху.
— То есть происходит уравниловка?
— Также в мегаполисах и городской провинции мы констатируем снижение усилий людей по наращиванию своего человеческого капитала. То есть люди перестают вкладывать деньги в свое образование и в образование своих детей.
— Почему?
— Наверное, не видят необходимости. Идет деквалификация труда — то есть доля интеллектуалов сокращается, в то же время растет количество рабочих со средней и низкой квалификацией. Должен быть стимул, отдача в повышении уровня образования. Если ты понимаешь, что на данном месте не требуется каких-то особенных умений, зачем стараться?
— Может, у людей просто нет лишних денег на эти цели?
— Мы сейчас говорим о среднем классе, который в это активно инвестировал, а сейчас перестал. Но при этом у них становится больше товаров длительного пользования, причем новых. То есть они просто перенаправляют свободные средства на обновление среды жизни.
