«Сердце проснется, как только услышишь музыку этих уставших дворов»

В местах, где нет очевидных памятников архитектуры и исключительных красот природы, фотограф воспринимается изначально как лицо, имеющее вредительские, кляузные или криминальные цели, чью деятельность необходимо пресечь любой ценой. Инна Портнова описала свой опыт любительской съемки.
Codaru.com

Несколько лет назад я увлеклась стрит-фотографией. Больше всего мне нравится фотографировать не привычный всем причесанный  и растиражированный центр Москвы, а Преображенку, район, где родилась и живу.

Фотографировать я начала в 2014 году. Сначала долго ходила по району, пытаясь запечатлеть его красоту на телефон. Увлеклась настолько, что через год обзавелась профессиональной камерой. В тот момент меня  не интересовало ничего, кроме дальности, светосилы и прочих технических тонкостей. Ни о чем другом я и не думала, а зря.

В 2015 году на меня впервые напали, пытались разбить фотоаппарат. Тогда я подумала, что это лишь несчастливая случайность, о которой стоит поскорее забыть.

Однако со временем несчастливые случайности стали происходить со мной все чаще и чаще. Прошедшим летом на меня снова напали, и я пошла в полицию. Это не помогло. Тогда же я стала замечать, что за мной периодически следят.

Все эти обстоятельства побудили меня к созданию проекта, реконструирующего  ситуации агрессии по отношению к человеку с фотокамерой.

На каждую съемку я выхожу с ожиданием нового открытия. Мне нравится снимать надписи на стенах. «Сердце проснется, как только услышишь музыку этих уставших дворов» — одна из любимых находок, до определенного момента полностью отражавшая мое мироощущение.

Их было несколько — изрядно выпившие мужчины и женщины. Мой фотоаппарат им сразу не понравился. Обступив меня, они начали приставать с вопросами. Потом они повалили меня на землю и принялись бить ногами. Я думала только об одном: «Только бы не разбили камеру». Вид приближающихся прохожих их спугнул, и они неспешно удалились прочь.

Мы знакомы с ней много лет. Ей за 80. У своего дома она по-прежнему разводит великолепный сад и каждое утро кормит бездомных кошек. Лишь завидев мой фотоаппарат из окна, она бежит наполнять ведро ледяной водой.

Мы знаем друг друга только в лицо, хотя живем в одном дворе. На вид ей лет 60. Она практически не выходит из дома — целыми днями занимается домашним хозяйством. Заметив меня с фотоаппаратом у своего подъезда, она выкрикивает оскорбления прямо из квартиры или выбегает на улицу с каким-нибудь грозным оружием.

Участковый был подчеркнуто вежлив: «Люди недовольны, жалуются на вас. Что здесь можно фотографировать, ничего ни интересного, ни красивого. Поехали бы с фотоаппаратом на Красную площадь, на Ордынку, к памятнику Пушкину. Вам что, кто-то платит за это? — Не платит… Для себя… — Ну совсем глупо! Вам стоит сделать разумные выводы и в корне пересмотреть свое поведение».

Их было двое. Сначала подошел мужчина — бывший уголовник, завсегдатай местной нелегальной барахолки. К нему присоединилась женщина, уличная торговка носками и колготками. С криками и ругательствами они отобрали у меня фотоаппарат и начали развинчивать его у меня на глазах. Объектив полетел в воздух. К счастью, его поймал случайный прохожий. Флешкарта в доли секунды была раскрошена и втоптана в землю. Угомонить парочку и вернуть мне камеру смогли только местные дворники. На этот раз я написала заявление в полицию.

Дважды я писала важные, как мне казалось, бумаги. Сначала заявление в дежурной части, потом объяснение в кабинете дознавателя. Личности моих обидчиков были установлены, привезти их в отделение не составило для полиции никакого труда. В течение нескольких часов после задержания они были отпущены на свободу, а мне было сказано успокоиться и ждать. С тех пор пошел уже четвертый месяц, но никакого ответа на мое заявление так и не последовало.

Я фотографировала в соседском дворе. Внезапно меня скрутили и поволокли по земле. Это было очень страшно. Лиц нападавших я не видела, но слышала голоса. Они говорили между собой о том, что я «наркоторговка», что меня нужно держать как можно крепче, что я могу «скинуть товар» и удалить с камеры фотографии «закладок». Потом с оскорблениями и гадкими комментариями мне был устроен полный досмотр, однако ничего подозрительного найдено не было. Не представившись, не извинившись, они сели в патрульный полицейский автомобиль и дали по газам.

Когда в моих руках камера, я редко обращаю внимание на то, что происходит вокруг. Этот автомобиль я заметила не сразу. В какой-то момент я поняла, что он прицельно ездит за мной и тормозит ровно тогда, когда я хочу сделать очередной кадр. Через несколько часов преследования, я не выдержала и подошла к машине. В ней оказалось двое мужчин, они представились сотрудниками местной Управляющей компании. Они даже не пробовали отрицать, что следят за мной, снимают и меня, и те места, которые вызывают мой фотографический интерес. С тех пор, гуляя по дворам, случается, я вижу этот автомобиль где-то поблизости.

У меня дома не висит карта района, и в реальности я не отмечаю флажками очередную точку агрессии и полного непонимания моих творческих устремлений. Эта карта навсегда у меня в голове.

Для проекта были специально отсняты те места в районе, где происходили  события. Мои изображения и образы других персонажей были сделаны отдельно по воспоминаниям и наложены на фоны методом коллажа.

Наполнением фигур в коллажах стали статьи из Конституции РФ, уголовного и административного законодательства, выдержки из научных трудов о природе и структуре агрессии, отрывки моих заявлений в правоохранительные органы.