Христианская религия, дожившая до постмодерна, переживает интересные метаморфозы. Еще совсем недавно сходили с ума верующие и крутили пальцем у виска философы, когда Ричард Докинз на полном серьезе рецензировал Фому Аквинского по стандартам научных журналов конца XX века.
Но теперь это нормализовалось, и в эпоху тотального переосмысления положения женщин в западном обществе подняли острый вопрос. Профессор психологии из Университета Миннесоты Эрик Спранкл спрашивает: была ли Дева Мария (она же Богородица, она же Мадонна) согласна на непорочное зачатие?
На вопрос праведным гневом отреагировал консервативный комментатор с Fox News Такер Карлсон, но профессор-либерал не унимался. В последующем твите он развивал идею:
«Библейский бог постоянно наказывал неповиновение. Его безграничная власть (как божества против смертных) и вероятное насилие не оставляли ей (Деве Марии) шанса ответить «нет». Если кто-нибудь поставит себя на ее место, то поймет, насколько отвратительным бывает абьюз со стороны наделенного властью хищника».
Консервативные комментаторы немного растерялись, но все же ответили. «Полвека назад такое мог бы сказать бухой провинциал в три часа ночи», — заявил другой консервативный комментатор Марк Штейн. — То есть сама идея о том, что, значит, Бог подкатывает к Деве Марии поближе, а она такая ему: «Ой, ты знаешь, мне пора», а он ей отвечает «Ой, малышка, там так холодно»… Я так скучаю по времени, когда атеисты хотя бы думали о том, какие именно аспекты религии они атакуют».
А с точки зрения современных догм движения MeToo, если одна сторона предполагаемого коитуса (даже божественного) не давала «согласия с энтузиазмом» (из терминологии нового шведского законодательства), то это можно считать изнасилованием.
А кто обвиняемый?
