Тема убийства доцентом Олегом Соколовым своей аспирантки, продолжает будоражить умы. Зачем он это сделал, что движет такими людьми, как их остановить? Об этом на основе воспоминаний из собственной многолетней практики на Петербургском телевидении размышляет Дмитрий Запольский на своей странице в Facebook. В прошлом легендарный тележурналист и депутат Ленсовета вспомнил случай из 90-х, когда он вместе со следственной бригадой выехал на место преступления — студенческое общежитие на Охте.
Психоделические картины в тексте автора переплетаются с анатомическими подробностями и экзистенциальными выводами.
— Обнаженное тело высокой худощавой девушки лет девятнадцати лежало на балконе общежития. Рядом охотничий ножик с деревянной рукояткой. (Пахло – прим. ред.) кровью, калом, мочой и парфюмом, — публицист освежил в памяти жуткие события. Жертва была сильно изуродована, у нее была отрезана голова, девушку лишили груди и частично — половых органов.
По словам публициста, на след убийцы вышли сразу. Он, как и доцент Соколов не особо скрывался и упираться тоже не стал.
— Убийцу звали Николай Штык, ему 26 лет, аспирант из Политеха, где училась убитая по имени Катя. Немолодой участковый привел комендантшу общаги. Она рассказала, что, Катя с ним встречалась и именно по его просьбе ей предоставили отдельную комнату. Что преподает он на гидроинженерной кафедре, живет в соседнем доме с матерью, скромный такой, вежливый, не напивается, не курит и вообще очкарик-интеллигент, — описывает те события Дмитрий Запольский.
Далее автор рассказывает про задержание – «без всяких там ОМОНов», но с жестоким избиением предполагаемого маньяка самими правоохранителями.
— Коля вдребезги пьяный валялся на кровати. Весь измазанный кровью. Рядом на простыне в бурых пятнах лежали куски кожи, как разделанные куриные тушки на прилавке. У меня всегда вызывал омерзением этот ментовской ритуал: бить злодеев при задержании, просто выплескивая агрессию. Возможно, российские правоохранители воспринимают себя карателями, носителями миссии добра в своем понимании. Миссии палачей. Ведь палач не обязательно рубит голову, вешает и расстреливает, он еще и наказывает болью, унижением и уродованием.
Доценту Соколову, как мы знаем, повезло больше. Отчасти может по тому, что не препирался и быстренько накатал «чистосердечное признание». Впрочем, аспирант тоже упорствовать не стал, а как позже выясниться был рад задержанию –- в этот момент в его жизни все встало на свои места. А Запольскому — тогда питерскому репортеру — прямо на месте задержания дали возможность взять интервью у предполагаемого маньяка. Тот обвинил свою жертву в измене.
— Она мне изменяла, я узнал!
— Ты хотел, чтобы она никому не досталась или ты просто хотел стать ей?
Он молчит. Я понимаю, что спросил слишком сложное и в тоже время очевидное для меня. Да, он хотел. И даже на какой-то момент смог овладеть ее сущностью, актуализировался, совершив акт идентификации через убиение и полную власть над женщиной.
Аспиранта-расчленителя признали вменяемым! И посадили на 12 лет. А дальше произошел удивительный случай. Запольский случайно встретил где-то на озерах Вуоксы освободившегося по УДО злодея, «тощего седого старичка, сторожа безлюдной турбазы». Коля сам узнал и окликнул журналиста. Они разговорились. Дмитрий Запольский многие годы изучал психологию, сексуальные девиации. Он признается в своем посте, что ему интересна эта табуированная тема: психические и сексуальные перверсии, вылившиеся в преступления. Он изучил сотни подобных случаев, экспертиз и уголовных дел. И при встрече пропустить такую удачу не мог — даже купил бутылку водки, чтобы разговор завязался.
— Ощутил жалость и легкое омерзение. И тревогу. Я задумался — а что же тут тревожного? – размышляет Запольский, — Человек ведь с самого начала был не собой, он стремился утвердиться в своем мужском гендере, он смог организовать любовные отношения с юной красоткой, причем взаимовыгодные — она как минимум получила от него улучшение условий жизни в виде отдельной комнаты. И затем унизила, обесценила. Зачем? Мысленно кастрировала, почувствовав его скрытую гомосексуальность? Вытесненную и загнанную в виде сжатой пружины в бездны бессознательного?
— Почему ты не пытался избавиться от трупа? Ведь расчленяют обычно, чтобы следы замести? А ты пошел домой с кусками мяса в карманах и напился. Почему?
— Бесполезно было. Я бы все равно попался. Какой смысл бежать от себя? Да и некуда...
— Что ты ощутил, когда тебя взяли?
— Наверное облегчение и справедливость. Я заслужил.
— То есть ты фактически убил свою невесту, чтобы таким образом вызвать все это — мучения, годы заключения, потерю всего, что было? Тебе сейчас легче, чем было до всего этого?
— Наверное проще. Не легче, нет, но чище стало. Не надо играть в паиньку.
— Ты имел до убийства гомосексуальный опыт?
— Нет, только во сне. Я ощущал себя не собой, это правда.
Вот что встревожило меня! А если все мы порой ощущаем себя не собой, то все можем убить себя или других? И я? Но есть же супер-эго, нравственный закон, предвосхищение! Почему это не срабатывает у Коли и ему подобных? Потому что он – нарцисс, нуждающийся в подтверждении своей значимости через других.
Но дело не только в нарциссизме, считает Запольский. Жертвы абьюзеров-психопатов, по его мнению, «в абсолютном большинстве не просто так находят партнеров с минимальной самооценкой, недостаточностью личности, проще говоря дырой в душе, которую можно заткнуть только восхищением и подчинением окружающих/близких. А эти мудаки убивают и мучают слабых лишь затем, чтобы потом мучали их. Чтобы дать повод для самоуничтожения самим себе, чтобы не жалеть себя, а на самом деле оказаться червем, чтобы соединить в единое целое свою жизнь — жалкую в своих глазах и вполне успешную внешне».
