Стефен, как сложилось, что вы заинтересовались Россией и начали публиковаться в российских изданиях?
Интерес к России у меня появился со студенческих лет. Я учился по специальности «страноведение» со специализацией по русскому языку. Впервые я посетил Россию еще во времена холодной войны. Кроме того, моя жена русская, мы оба любим эту страну и часто приезжаем в гости.
Моя карьера политического обозревателя началась чуть больше года назад в связи с положением на Донбассе. Если бы на востоке Украины тогда удалось достичь договоренностей, может быть, я не начал бы писать статьи. Но этого не произошло. Тогда я познакомился с человеком, который работал в СМИ — он помог мне с первой публикацией. Меня огорчало, что мои земляки, периодически выступавшие в российском информационном поле, были довольно предвзяты, и мне захотелось показать читателям другой голос Америки.
А что вы думаете о российских СМИ?
Считается, что США — страна свободы слова, но на деле это не так. Если ты не согласен с политикой Госдепа и придерживаешься альтернативной точки зрения, тебе не дадут высказаться. Мне кажется, в России с этим проще. Конечно, предвзятыми бывают и российские журналисты. Но я слежу за вашим телевидением и вижу, что к дискуссии приглашают не только тех, кто согласен с государственной политикой, но и их оппонентов.
Я бы сказал, что в США исчезла настоящая журналистика. Осталась пара-тройка профессионалов старой закалки, которые умеют задавать вопросы — остальные опираются на непроверенные сведения из Белого Дома и Государственного Департамента США. Особенно в том, что касается Новороссии, ведь там сейчас нет ни одного американского журналиста.
То же самое публикуют о Крыме. Пресса рисует образ врага, который насильно аннексировал полуостров с помощью вооруженных сил. Поэтому я впервые посетил Крым прошлым летом, после событий «Русской весны». Мне хотелось узнать, как живут и что думают люди, а не то, что об этом говорит Джен Псаки.
Иногда за мои высказывания меня называют «путинским троллем». Но это не так — я только задаю простые вопросы. Кажется, это не очень удобно американской прессе.
Расскажите о первых впечатлениях от Севастополя и Крыма?
Когда я приехал сюда год назад, я ожидал увидеть на улицах множество военных. Оказалось, что это не так. В Америке говорили, что на каждом углу здесь стоят вооруженные люди, готовые в любую минуту подавить беспорядки. К своему удивлению, я не увидел не только «силовиков», но и рядовых полицейских. Даже в Москве они бросаются в глаза гораздо больше.
Меня приятно удивило, что люди ведут себя дружелюбно и раскованно. Привычка ходить по улицам с улыбкой считается прерогативой американцев. Русские часто над этим подсмеиваются: в мегаполисах чаще увидишь угрюмые лица. Здесь многие люди улыбаются друг другу. Может быть, это типичное поведение южан: в южных штатах жители тоже всегда более приветливы и раскованы, чем северяне. Но думаю, это еще и потому, что люди вернулись на родину и довольны новой жизнью.
Что изменилось в Крыму с вашего первого визита?
По-моему, ситуация меняется только к лучшему. Я заметил, что в крупных городах Крыма очень много машин. В Севастополе дороги забиты уже в середине дня. Думаю, это говорит о том, что у местных жителей есть возможность купить автомобиль, а экономическая ситуация способствует притоку людей из других городов России. Конечно, я не знаю всех чаяний севастопольцев, но я не заметил особых трудностей ни в прошлом году, ни теперь. Разве что кредитные карты иностранных банков по-прежнему не принимают.
Вы заметили негативное отношение русских к американцам? Как сегодня относятся к русским в Америке?
В России американца всегда узнают в толпе. Но за всю поездку я ни разу не столкнулся с плохим отношением. В Америке отношение к русским все более враждебное — в основном это заслуга СМИ. Читая американскую прессу, люди думают, что, проходя по Тверской, они обязательно получат плевок от прохожего.
Недавно был опрос: простых американцев спросили, надо ли нанести ядерный удар по России. Многие ответили: «да, скорее всего». В Москве это невозможно, и это европейский взгляд на мир. Мы в Америке окружены океанами и живем обособленно от всего мира, а в Европе еще помнят войну, которая проходила на их территории. Там люди более серьезно относятся к вопросам взаимопонимания и взаимоуважения.
Как простые граждане относятся к российской власти?
Могу сказать, что до событий на Украине отношение к российскому президенту было гораздо лучше. Многие американцы предпочли, чтобы такой человек возглавлял страну. Люди считали, что он сильный игрок и умело ведет дела. Теперь СМИ называют его «кэгэбистом» и агрессором. Это печально и очень опасно.
Стефен, вы бывали в СССР времен «холодной войны», в новой России и сейчас, год спустя присоединения Крыма. Что, по-вашему, изменилось в России за все это время?
Впервые я приехал в СССР в конце 70-х. Тогда здесь имелись большие трудности с товарами и услугами. В ходу было слово «добывать». Помню, как-то собирался привезти друзьям подарок на день рождения. Спросил, что бы они хотели, а они попросили будильник. Я удивился, ведь это такая простая вещь! Но они сказали, что его очень трудно достать на родине. Теперь я порой не знаю, что привезти моим русским друзьям из Америки, потому что здесь можно купить все, что угодно.
На протяжении последних десяти лет я практически регулярно бываю в России, и с каждым годом экономическая ситуация все лучше и лучше. Это, пожалуй, главное, что бросается в глаза.
А в Америке?
Тридцать лет назад американцы чаще думали о Советском Союзе и беспокоились, потому что могла начаться война. Теперь я замечаю некое безразличие и равнодушие. Мне кажется, русские больше заинтересованы в том, что происходит вокруг. Пожалуй, американские школьники знают, о своей стране и о мире меньше, чем учат в России.
А в экономическом смысле, мне кажется, наши страны сближаются. Советский союз являлся условно социалистическим, а у нас был свободный рынок, капитализм. Теперь мы поддерживаем бедных, создаем им «подушку безопасности», а в России развивается бизнес и частная собственность. Сейчас в западном мире — Швеции, Германии, Франции в большей степени социально ориентированная экономика, и я думаю, все мы должны идти к этому.
Возвращаясь к вашей поездке: с кем вам удалось пообщаться в Крыму?
В основном я общался с простыми людьми. К сожалению, мне не удалось побывать в Новороссии, хотя я очень хотел попасть туда как политический обозреватель. Зато я встретил удивительного человека с Донбасса — это был мой водитель, и он приглашал меня в гости во время перемирия. Простые жители могут о многом рассказать, но я, конечно, хотел бы пообщаться и с первыми лицами Севастополя и Крыма. Хотел бы встретиться с Чалым, Константиновым, Аксеновым и, пожалуй, со всеми любимой Натальей Поклонской. Уверен, если бы на поездку выдалось больше времени, я бы смог это устроить.
Если бы вам удалось встретиться с Алексеем Чалым, что бы вы у него спросили?
В первую очередь, я бы поздравил его с победой, с воссоединением. Я очень ценю то гражданское мужество, которое проявила его команда. Если бы они подождали, ситуация могла обернуться трагедией. И спросил бы у него, как он видит развитие полуострова.
А что бы вы ему посоветовали?
Год назад, когда я впервые побывал в Севастополе, я увидел плакат: «Русская весна… что дальше?». Это очень впечатлило, потому что настоящая работа начинается после торжества. Мой совет — заниматься этой работой. Когда-то Крым был жемчужиной СССР. Говорили даже, что Крым — русская Ривьера. Хотелось бы восстановить его былое величие. Трудности пройдут, нужно просто работать и не сдаваться.
