Послевоенный Севастополь: воспоминания старожилов

Старожилы вспоминают, какой была жизнь в Севастополе 50-60-х годов, как обстояли дела с одеждой и едой, и как восстанавливался город после войны.
Анна Данилова
23.07.2015

Валентина Михайловна Торопова,

62 года. Родилась и выросла в Севастополе

Мы с семьей жили тогда в коммуналке на 4-й бастионной улице, рядом с Историческим бульваром. Помню, как каждый день на общей кухне на керосинках готовилась еда: холодильников у нас не было и все, что готовили — сразу съедалось.

Выбор продуктов в магазинах тогда был огромен: красная икра в деревянных бочонках с железными обручами, балык, рапаны на вес, креветки в стаканах, разнообразные вина и много другого. Все продукты были высокого качества, но позволить себе деликатесы и тогда мог не каждый. Рыба продавалась только свежая — и только наша, черноморская, мороженой не припомню.  Но ходить за продуктами приходилось пешком, общественного транспорта почти не было.

Был еще Хитрый рынок на ул. Толстого. Там продавали живых кур: зарубить и ощипать птицу надо было самому. Люди делали это в собственных сараях или подвалах, они были в каждом доме. Обычно покупали сразу по две-три птицы, которые потом жили в сараях, потому что хранить мясо было негде.

Первые холодильники стали появляться, кажется, в 1959-м году. А до этого сливочное масло, например, приходилось держать в кастрюле с холодной водой. Те, у кого был колодец, опускали продукты в ведре туда.

В сезон урожая в каждом доме варили варенье, аромат стоял по всей улице!

Я не припомню неурожайных лет: наверное, экология была лучше. Деревья каждый год стояли усыпанные спелыми абрикосами и другими фруктами. В закрытом городе съесть столько было просто некому. У Центрального рынка частники продавали фрукты ведрами, иногда просто умоляя взять черешню или абрикосы.

Еще в ту пору в Севастополе была развита сфера оказания услуг на дому. Частники, державшие коров, носили по квартирам молоко. Некоторые женщины брали в стирку белье, поскольку ни стиральных машин, ни даже ванн в квартирах не было, а сами квартиры были в основном коммунальными.

Душа в квартирах, естественно, тоже не было: даже очень высокопоставленные люди ходили мыться в общественные бани.

Мы жили рядом со стадионом КЧФ, где каждые выходные проходили футбольные матчи или концерты. На эти мероприятия люди шли сплошным потоком, как на демонстрацию. На самом стадионе чистоту и порядок поддерживали на высшем уровне: каждый день кто-то подрезал деревья, что-то подкрашивал, убирал мусор.

22 апреля, в День рождения Ленина, все от мала до велика выходили на городской субботник. Помню, как нас обязывали участвовать в демонстрациях. И возложение цветов к памятникам в День Победы было строго обязательно, даже список составлялся, кто за какой памятник отвечает в этот день. 

Часто не хотелось идти, но надо было, а там уже настроение поднималось — вокруг шутки, смех. Мы шли и кричали «УРА!», домой приходили с непередаваемым ощущением праздника, и сразу садились за стол. Накрывать стол в праздники считалось обязательным. Гуляли и отмечали все поголовно. Иногда мы всей семьей ходили в гости. Идти с пустыми руками было не принято, обязательно несли какое-нибудь блюдо, приготовленное дома — салат, холодец, пирог или торт. Торты украшали свежей вишней.

Праздники тогда были грандиозные. Вечером после застолья весь город массово выходил гулять — все нарядные, красивые. На Приморском бульваре играла музыка, давали праздничный салют. Салют был не такой зрелищный, как сейчас, но эмоций доставлял не меньше…

Нина Николаевна Дмитриева,

71 год, коренная жительница Севастополя

Весь город в то время был разрушен: его только начали отстраивать, и большинство зданий оставалось в нетронутом виде. Мы, школьники, любили лазать по заброшенным развалинам. Помню, на Малаховом Кургане были дзоты. В них мы много раз находили каски наших солдат. Позже на том самом месте построили чебуречную, что там сейчас — не знаю.

Исторический бульвар был весь разрушен, детьми нас часто выводили туда собирать камни и мусор. Мы помогали строить шестую школу, убирали территорию Малахова Кургана, сажали там розы, собирали металлолом.

Однажды во время очередного сбора металлолома, мы с классом на Красной горке нашли старую кровать с набалдашниками. Когда начали откручивать эти набалдашники, из пустых ножек кровати посыпалось золото и разные украшения. Наверное, чей-то тайник — думаю, остался после депортации татар из Крыма. Все, что мы нашли, — отдали.

В целом, люди тогда были очень честные и добрые, а город — чистый, уютный.

Еда была очень хорошая и дешевая, большой выбор, никто не голодал — все было свежее, много фруктов и всякой разной рыбы: камбала, султанка. Все свое, и этого было в изобилии.

А вот одежды и обуви в магазинах почти не было, а если и была, то не очень хорошая — все-таки, послевоенное время. Зато разных тканей было много.

Моя бабушка окончила институт благородных девиц и потому умела делать все: хорошо вязала, шила, одевала сама всю семью.

В следующей части «Примечания» расскажут вам, чем тогда занимались, чем увлекались и во что играли дети того времени.