Нашего собеседника зовут Владимир. Он родился в 1950 году. Первые шесть лет в Севастополе он почти не жил и послевоенного города не помнит — часто гостил у бабушки в деревне, пока родители строили дом на Корабельной стороне. Но о любимой игре своего дошкольного детства рассказал:
Мы ходили гулять на улицу, играли. У нас в балке у Воронцовой горы был ров на склоне и скала из известняка. Вот на этой скале мы выцарапывали дорожки и по ним ездили машинки. А еще брали шланги с огорода и делали из них скоростные спуски для небольших картечных ядер времен Крымской войны. Их выкапывали в огороде.
Игрушек было мало, но родители старались достать. Отец из Москвы привозил из «Детского мира». У меня была моделька «Победа», она разбиралась. Папа облепил ее пластилином — получилась форма. Потом заливал эту форму гипсом, и получалась гипсовая машинка. Колеса не крутились, просто плоское дно, но мы и такими играли.
Старшие ребята копали боеприпасы во рву в районе нынешнего проспекта Победы, жгли костер и кидали в него то, что находили. Оружие тогда пацанам доверяли спокойно. У моего друга Юрки был старший брат Лёка. Он брал у отца ружье, собирал нас, шестилетних пацанов, и мы шли на пустырь, где сейчас супермаркет «Новус», и там стреляли трясогузок и жаворонков. Такая была охота. А Лёке было всего 14-15 лет.
По вечерам собирались у соседей на лавочке. Играли в жмурки, в лапту, в прятки. Мой друг ходил в музыкальную школу — играл нам на аккордеоне и гитаре. В балке рядом с домом была вырыта огромная яма — там у малышей был штабик. На море пацаны с Корабельной сами почти не ходили. По выходным выезжали с родителями. Купались на Приморском прямо напротив Памятника затопленным кораблям.
Был пляж в Ушаковой балке и в Аполлоновке. Но и тогда эти пляжи были грязные и неудобные — бетонная набережная, вокруг корабли и мазутная пленка в воде. Из Артбухты ходил катер до Учкуевки и на пляж «Омега». Вокруг Омеги тогда ничего не было — небольшой хуторок, где сейчас улица Маячная, и несколько домов вдоль нынешнего проспекта Октябрьской революции. Пирсов в бухте еще не построили, катер причаливал там, где спасательная станция. Потом мы вдоль берега долго шли и купались там, где сейчас первая буна. Чисто было, песок. Возвращались в центр тоже на катере.
На игры особо времени не было. На огороде родители копались, и мы с ними. Печку надо было топить, а сначала от шлака почистить, мелких дров наколоть. Мусор тогда никто у нас не собирал, выносили на пустырь за сегодняшним Детским городком и просто в огромную кучу сваливали. Там городская свалка была. Горело постоянно, дым оттуда шел. Но и мусора в хозяйстве тогда почти не было, пакетов этих, бумаги.
Карманных денег детям почти не давали, родители сами покупали нам мороженое, газировку. Ходили в кино на детские фильмы — в клуб на улице Коли Пищенко и в центр — в кинотеатры «Дружба», «Победа». Перед каникулами получали газету и смотрели, какие новые фильмы вышли, выбирали.
Читали мало, хороших книг почти не было. Приходилось ходить в библиотеку, а я не любил. Помню, мне тетя подарила на окончание школы трехтомник Пушкина — вот это был подарок! Такие книги еще надо было достать. А отец был инженером и привозил из Москвы книги по электронике. Я их читал как художественные. Там чертежи были кассет для магнитофона, схемы разные. И хоть магнитофона у меня не было, а я все равно читал, запоминал.
Приемники тогда были фабричные. Первые двух-, трехламповые появились в конце 50-х. Покупали, слушали радио на двух диапазонах — средних и длинных волнах. А мальчишки постарше собирали передатчики и общались между собой. Переговаривались, передавали музыку. Потом их ловили за это — нельзя было использовать частоты. Только строго выделенный диапазон. Говорили, мол, любительские передачи помешали самолету, и произошла авария, поэтому запретили. Такое было подпольное радио.
Потом появились первые полупроводниковые транзисторы, и началась эпоха гаражной электроники. Но этим не все увлекались. У моих друзей мопеды были, они в них ковырялись. Еще на велосипедах все ездили. У меня был Пензенского завода, у других — харьковские. Без переключения передач, с простыми звездочками. Поэтому в горку крутую мы заехать не могли. В начале 60-х в журнале «Техника молодежи» уже описывались переключатели скоростей, были чертежи, но у нас такие не продавались. Мой друг Юрка снял с мопеда мотор, подцепил к велосипеду на здоровую такую звездочку — он мог заехать куда угодно. Мы все завидовали.
На велосипедах ездили в поход на пляжи Фиолента. Там тогда просто поле было. Проезжали мимо вокзала, потом на улицу Толстого, на 5-й километр и в сторону Камышового шоссе. Там, где сейчас кольцо на Фиолентовское шоссе, стояла летная часть — маленькие самолетики ЯКи. Нас через часть пропускали, и мы ехали по асфальтовой дороге мимо Горбатого моста. Ничего там не было — ни дач, ни военных. По берегу можно было свободно до Голубой бухты доехать. Целое путешествие на велосипеде.
В городе на дорогах было безопасно, транспорта мало. Родители одного моего друга ездили на мотоцикле с коляской, у другого отец-военный с севера вернулся и «Волгу» купил. У остальных соседей машин не было. На улицу Коли Пищенко ходил автобус номер 13, а троллейбусы были только номер 1 и номер 3 — те же маршруты, что сейчас. И еще один из центра ходил в район Матюшенко.
На улицах было очень чисто. Любой взрослый мог сделать пацану замечание, дать по шее за то, что курит. Ребята многие курили, а вот про алкоголь мы и не думали, это было нам недоступно. У нас был сосед дядя Роман, в ГАИ служил. В свободное время он ходил на нашу остановку и штрафовал там за брошенный окурок или бумажку. Считал это своим долгом. Все официально, выписывал квитанции… Люди, закаленные войной, знали, что такое порядок, и стремились его соблюдать.
С продуктами у нас было плохо. В наш магазин привозили хлеб, молоко два раза в день. Не успел очередь занять или не хватило — останешься без хлеба. У нас по улицам в хрущевские времена по дворам ходили с тележками специальными и продавали молоко и хлеб. Что-то типа нормы было… Но нас тогда это мало волновало — еды, хоть самой простой, хватало.
Яркое воспоминание из детства — экскурсия с учительницей на аэродром на Куликовом поле. И в Херсонес в 1961 году нас возили на автобусе. А еще помню, как храм напротив шестой школы сносили. Он добротно был построен, колокольня была и здание, но после войны крыши на нем уже не было. Слухи ходили, что за снос большие деньги рабочим обещали. Потом верхолазы там по зданию выпиливали дыры, закладывали заряды направленного действия и взрывали.
В подростковом возрасте мы увлекались фотографией. Своего фотоаппарата у меня не было. Мой отец начал снимать после войны. Он знал, где достать реактивы, как смешать, чтобы получить проявитель. Я был школьником, когда мы однажды взяли фотоаппарат у соседей и поехали к маме на ЮБК — она в санатории отдыхала. Пленку отсняли, проявили, фотографии напечатали. Получилось хорошо — это был мой первый опыт. А уже году в 70-м стали в магазине продавать готовые реактивы для фотолюбителей, и знать технологию смешивания химикатов уже было не обязательно.
