Администрация Московской банковской школы Центрального банка РФ (МБШ ЦБ РФ) выселяет из общежития этого образовательного учреждения в судебном порядке полтора десятка семей. Предлог — многотысячные долги за проживание. Причем образовались они после того, как администрация установила для проживающих в общежитии граждан плату в размере 2832 руб. в сутки, или 84 960 руб. в месяц. При этом проживающие в общежитии граждане получают зарплату, как правило, не более 10 тыс. руб.
Как пояснила «НГ» бывший старший преподаватель Севастопольского института банковского дела (СИБД) Людмила Ключинская, ранее общежитие принадлежало СИБД, однако весной 2014 года здания этого украинского вуза были захвачены неизвестными вооруженными людьми, при поддержке которых в СИБД появилась новая, российская администрация.
.jpg)
Новая администрация начала увольнять сотрудников, которые работали в этом вузе при Украине, а для тех, кто проживал в общежитиях СИБД, начала постепенно повышать плату за проживание. После чего спокойная жизнь сотрудников вуза закончилась.
По словам Ключинской, она проживает в общежитии с дочкой с 2010 года и имеет там постоянную прописку, однако сейчас возникла угроза того, что, лишившись прописки на основании решения суда, она потеряет крышу над головой. «Идти нам некуда, другого жилья у нас нет, и нет родственников, к которым мы могли бы переехать, — говорит Людмила Ключинская. — Сейчас я работаю в Севастополе старшим преподавателем в Институте экономики и права на ставку в 8,25 тыс. руб. На мою зарплату я не могу снять даже комнату в частном секторе».
По словам собеседницы «НГ», с 5 марта 2015 года институт был передан образовательному учреждению «Московская банковская школа (колледж) Центрального банка РФ (обособленное подразделение)», и за два месяца проживания в общежитии ей начислили плату в сумме 351,168 тыс. руб., которые администрация предлагает наличными отдать коменданту, так как договора нет. По оценкам Ключинской, когда дело дойдет до судебного рассмотрения, сумма ее долга перед МБШ будет больше 1 млн руб. В то же время в общежитиях учебного заведения, по словам Людмилы, создана гостиница для «своих людей, которые платят копейки за проживание».
«Мы не боремся за место у моря, мы хотим, чтобы наши социальные права сохранились, — говорит Ключинская. — Я хорошо помню слова президента России Владимира Путина, который обещал, что ни один житель Севастополя и Крыма не пострадает от присоединения к России. Неужели это были пустые слова?»
Сходной оказалась судьба и других семей. «В общежитии СИБД я живу с 2011 года, — рассказала «НГ» Татьяна Потапская. — Я работала в институте и получала 4000 грн в месяц (около 32 тыс. руб. по нынешнему курсу. — «НГ»). Здесь же я познакомилась с мужем, который работал в охране СИБД. Мы поженились и родили ребенка. Сейчас я получаю пособие в 3 тыс. руб. в месяц. Муж служит в Вооруженных силах РФ и получает 18 тыс. руб. в месяц. Этих денег еле хватает на жизнь по российским ценам, но никак не хватает на то, чтобы снять квартиру, которая в Севастополе стоит минимум 15 тыс. в месяц. На Украину нам выезжать нельзя, так как муж сначала служил Украине, а потом перешел в Россию. Мы хотим остаться жить в общежитии, но платить по разумным расценкам».
«Я работала в СИБД с 2012 года, мне сразу дали общежитие и прописали там меня и дочку, — в свою очередь, рассказывает Анна Зозулина. — После захвата СИБД новая администрация сначала обещала нас трудоустроить. Но в марте 2015 года нам сказали, что наши должности сокращаются, и новую работу нам не дают, так как у нас возникли большие долги за проживание в общежитии. В 2014 году в СИБД у меня была зарплата 8000 руб., а за общежитие надо было платить 13 000 руб. в месяц. Сейчас МБШ ЦБ РФ требует с каждого из нас за проживание по 2800 руб. в сутки. Мой долг — 160 тыс. руб. Таких денег у меня нет. Прокуратура и суды принимают решения в пользу администрации. Местные СМИ не захотели нас слушать вообще, а московское телевидение сказало, что у них есть установка про Севастополь говорить либо хорошо, либо ничего. На референдуме я голосовала за присоединение Крыма к России, а сейчас я полностью разочаровалась в новой власти».
«Я проживаю в общежитии с 2012 года, — говорит Марина Парыбок. — Работала здесь же дежурной. После смены власти, летом прошлого года, нам дали работу здесь в общежитии за 4 тыс. руб. в месяц, а за общежитие сказали платить 13,3 тыс. руб. в месяц. У меня образовалась задолженность около 50 тыс. руб. Администрация пообещала меня трудоустроить, если я оплачу этот долг. Я заняла деньги и дала их наличными в руки заведующей общежитием Натальи Стахорской. Но на работу меня не взяли под предлогом того, что у меня появился новый долг. Нас всеми силами отсюда выживают. Администрация просто хочет любой ценой освободить помещения. А у меня дочь 10 лет. Сейчас я работаю в другой организации за 10 тыс. руб. в месяц, а за общежитие мне надо платить 180 тыс. руб. в месяц. Я и в прокуратуру писала, и губернатору, но нас никто не поддерживает. Мы никому не нужны».
«Моя бабушка Варвара Шмелева в годы Великой Отечественной войны воевала под Севастополем, готовила еду для советских воинов, перевязывала раненых, — делится своей бедой Марина Яровая, мать троих детей. — Моя мама Тамара Шмелева – коренная севастопольчанка. Я проживаю в Севастополе с трех месяцев, а в общежитии с детьми – с 2012 года, хотя прописана в другом месте. Работала в СИБД и была незаконно уволена. Сейчас новая администрация требует с меня плату за проживание в размере 245 тыс. руб. в месяц. Таких денег у меня нет. Это полное беззаконие. Получается, что для меня и моих детей нет места в Севастополе. Я лично слышала по телевизору, как президент Путин сказал, что ни один севастополец не пострадает от присоединения Крыма к России. Мы поверили и на референдуме проголосовали за Крым в России. А теперь мы никому не нужны – ни городу, ни России».
К слову, бывшая заведующая общежитием СИБД Ольга Огородник сообщила «НГ», что после смены власти «исчезла половина имущества, которое было на балансе». Взять комментарий у руководства МБШ ЦБ РФ не получилось. Через охранника руководство передало корреспонденту «НГ»: «К сожалению, мы сейчас общаться с журналистами не можем. Не о чем».
