Мы празднуем вторую годовщину Русской весны.
Как мы ее празднуем?
Правительство города создало план мероприятий на все три выходных дня с 21 по 23 февраля. Здесь есть все, кроме главного, простого и ожидаемого городом — возможности собраться вместе ровно также как мы собрались два года назад. Собраться, чтобы посмотреть в глаза без стыда и жалости. Собраться, чтобы честно сказать друг другу: брат или сестра, так что же нам удалось за эти два года?
Но в эти дни нашей победы — главной победы Севастополя в его новейшей истории — на центральной площади города есть все — военная техника, силовые структуры, пляшущие и поющие коллективы, развлечения и торговля, хлеб и зрелище. Есть все что угодно и все кто угодно, но только не ожидаемое.
Никто не говорит, что все, что там задумало Правительство, — это никуда не годится. Да ради Бога, многое на пользу и в радость детям и старикам, но только там нет ГЛАВНОГО!
Ведь в тот день 23 февраля 2014 года в 16:00 на площади имени адмирала, отдавшего жизнь за Россию и Севастополь, не было ни военной техники, ни самих военных, не было ни пляшущих, ни торгующих.
В тот день на площади — от края до края — стояли решительные люди и грозовой тучей нависала неопределенность.
В тот день, не зная своей судьбы, но зная свое желание — быть с Россией — горожане проголосовали за Чалого. Не потому что его многие лично знали (он никогда не был публичным лицом), не потому что его любили (он никогда не искал любви масс, да и за что народу любить бизнесмена?), но потому что воля народа должна была сконцентрироваться на лидере. Им стал Чалый и не оказалось рядом другого.
Тогда все мы понимали, что люди, находящиеся во власти, обезображены политикой, которой они столько лет занимались и которой они за столько лет пропитались — как старая тельняшка пропитывается ветром, солью и потом. От этих людей всегда пахнет страхом. Они до бесконечности взвешивают каждое свое заявление, каждое еще только предполагаемое решение. И они никогда не решаются на подлинный поступок, на такой поступок, который претендует на историчность. Поэтому встать под картечь было не по силам политическому бомонду города, от одной мысли об «измене Украине» их спины покрывал липкий пот. Эти люди прежде всего хотели сохранить себя, свое положение, свой достаток. Их мучил один вопрос: как бы им не пойти под суд? Сил на то, как сохранить город, возвратив его в Россию – у них попросту не оставалось. А были и такие, которые продолжали торг с Украиной до последнего, до утра 27.02.
Поэтому политики ничего не могли, а инженер Чалый — смог.
Накануне исторического митинга Чалый говорил своим соратникам: «Я все отдам, я "Тавриду" отдам, но этот шанс наш единственный, второго такого не будет, и я себе не прощу, если мы его упустим». Решительность без страха и упрека наделяет человека исторической миссией. И потому за Чалым пошли. Сначала свои, с которыми он создавал технологическое предприятие, строил музей на 35-й береговой батарее, внедрял севастополеведение, а затем — и другие. За ним пошли, потому что другого не оказалось. Все, кто почувствовал в нем волю к победе и здравый ум — сомкнулись вокруг него. Конечно, на следующем витке событий часть политиков и чиновников вернулись в строй. И мы сегодня благодарны тем из них, кто в критические, чрезвычайные дни, выполнил задачу поддержания жизнеобеспечения восставшего города. Но все начиналось в тот самый опасный день 23 февраля, когда корабли ЧФ покидали бухты Севастополя, когда никто не знал, что скажет Президент России и где будет флот в ближайшие дни. И тогда судьба города была определена вовсе не чиновниками, не политиками, не депутатами и не военными, но узким кругом решительно настроенных горожан, сделавших ставку и пошедших до конца.
Это конечно же не значит, что делалось все только Чалым и его командой. Нет, глухое сопротивление происходящему в те дни нарастало как шторм. Десятки, сотни, тысячи севастопольцев закипали глядя на экраны телевизоров. Точек сопротивления становилось все больше и больше. И вот все они сошлись воедино на площади 23 февраля. И с этого момента мы — севастопольцы — шагнули в историю, в неизвестность.
***
Незаметно прошло два года.
Вторая годовщина Нашей Весны имеет вовсе не наш дух.
Власть вновь боится, как боялась та власть. Вновь боится собственного народа. На этот раз, боится тех, кто делал Русскую весну. Власть, возглавившая город по итогам Русской весны, боится встречи лицом к лицу с теми, кто создал саму возможность стать им властью в русском Севастополе. Какая жестокая ирония судьбы!
Они настолько боятся, что продолжают щедро платить консультантам и пиарщикам, сравнивающих севастопольцев с майданутыми. Да и сам губернатор, столкнувшись с мнением музейных работников, противоречащим его собственному, тут же проговорился, что ему это напоминает Майдан. Приехавшие в наш город люди учат нас, что, мол, в России все устроено не так, как мы привыкли, что на нашей родине принято чтить любую власть. А то мы не отстаивали Севастополь и не знаем, каково в России. Мы и наши деды жизнь за нее отдавали и право на собственное мнение сохранили.
Они настолько боятся того, что мы выйдем на площадь и начнем с ними говорить, говорить по существу, по делу, в интересах города, всего этого настолько боятся, что готовы были на семь часов кряду 22 февраля вывести на площадь 10 тысяч детей. Дали разнарядку по школам, чтобы собрать детей в приказном порядке и занять ими всю площадь. Но неправедность замысла ведет к поражению. Получилось у них, как уже неоднократно получалось: когда общественность и депутаты подняли шум, а прокуратура отреагировала, они струсили и отступили, все свалив на известного члена правительства, бездарного промоутера фильма «4-я оборона», которому отныне отведена незавидная роль «козла отпущения».
Они настолько боятся, что приняли специальное постановление правительства, в котором определили только три места, где можно собираться с политической повесткой. Из этого списка они вычеркнули площадь Нахимова, не постеснявшись событий двухлетней давности.
Они настолько боятся, что не доверяют даже государственным силовым структурам, дополнительно собирая казаков и самооборону и наущая их в эти дни крутить на площади смутьянов.
Да кому вы нужны?!
В вас же нет ни чести, ни силы, ни мужества. Город подождет. Город вас переживет. Мы умеем ждать.
***
23 февраля мы соберемся на 35-й береговой батарее. И там споем и вспомним, как все было, и расскажем друг другу то, что захотим. Честно и искренне, от души и с любовью, любовью к родному городу и к великой матушке-России.
Мы в те дни рисковали всем ради ценности оставаться собой — быть русскими, говорить и учиться на русском, служить России, не бороться за историю, а творить историю. Два года назад Севастополь сказал всему миру: «Мы русские, мы возвращаемся домой». И Россия ответила: «Родные наши, мы ждем вас».
Вот этого мы никогда не забудем. Поэтому знаем, будет именно так — мы вновь и вновь, как тогда 23 февраля, будем собираться на площади адмирала Нахимова.
И будем искренни в своих речах!
И будем знать чего хотим!
И будем стоя на площади равны между собой!
И кто бы в этот год не стоял у штурвала города, ему будет хватать мужества не мешать нам собраться, и мудрости самому прийти к нам, чтобы не говорить, а слушать свой народ, слово народа.
Севастополь прощает многое, но не прощает трусости. Особенно — трусости офицера и моряка.
Я верю, что недоразумение сегодняшнего дня уйдет в прошлое. Я знаю, что победа порой не бывает быстрой. Но мы победим, ибо у нас есть основание, наши святыни — камни и люди. Наши люди и наши камни.
Это их призывал «отстаивать» во истину народный вице-адмирал Корнилов.
Мы следуем его завету, поэтому победа будет за нами!
