«В начале ХХ века в Севастопольской бухте выращивали устриц, их отправляли к столу императора. Для этого даже был впервые создан вагон-рефрижератор. Теперь Севастопольская бухта — одно из самых загрязненных мест в акватории города», — констатирует Сергей Алемов.
По словам ученого, все началось, когда флот стал переходить с угля на дизельное топливо. Тогда же появились автомобили, стала активно развиваться промышленность. Промышленные и городские стоки попадали и продолжают попадать в море, что существенно увеличивает загрязнение нефтепродуктами, причиняемое военным и гражданским флотом.
Но в первой половине прошлого века это вообще никого не интересовало. Первые замеры загрязненности были сделаны в 1973 году. Уже тогда стало ясно, что из-за присутствия нефтепродуктов в морской воде и донных отложениях, биологическая активность, которую фиксировали в начале века, очень снизилась.
«В 80-е годы мы обнаружили практически полное вымирание жизни во многих точках, где делались замеры. То есть там не было не только рыбы, но и мелкой морской фауны: ракообразных, моллюсков, морских червей и прочих организмов. Однако кризис, наступивший в 90-е, оказался спасительным. Из-за резкого снижения активности флота и промышленности морская жизнь стала восстанавливаться», — продолжает ученый.
По данным биологов, в настоящее время концентрация нефтепродуктов в воде в севастопольской акватории близка к предельно допустимой. Самыми загрязненными местами сейчас, как и раньше, являются Южная и Севастопольская бухты. C учетом роста промышленности и флота мы очень скоро можем столкнуться с той же ситуацией, что была в 80-е годы прошлого века.
Очевидно, что ничего не предпринимать в нынешней ситуации — означает приближать катастрофу. Отделом морской санитарной гидробиологии под руководством Олега Миронова, доктора биологических наук, была разработана уникальная методика очистки моря от нефтепродуктов. В ходе исследований ученые установили, что в чистом виде нефть могут потреблять лишь нефтеокисляющие бактерии, для них она является источником питания.
«Нефть — это природный продукт. Природа сама позаботилась о том, как ее утилизировать. Однако бактерии не могут справиться с масштабами загрязнения, вызванного деятельностью человека. К примеру, бактерии в Севастопольской бухте за год могут переработать около двух тонн нефтепродуктов, а речь идет о тысячах тонн. Иными словами, процесс переработки растягивается на тысячи лет, и то при условии, что человек не будет увеличивать загрязнение», — констатирует Сергей Алемов.
Тогда ученые выдвинули идею о том, что в помощь нефтеокисляющим бактериям можно привлечь других морских обитателей, участвующих в переработке нефтепродуктов, а именно мидий. Олег Глебович Миронов, руководивший до недавнего времени отделом, является продолжателем исследований очищающих свойств мидий, начатых его отцом Глебом Николаевичем Мироновым еще в середине ХХ века. В ходе этих исследований было установлено, что мидии отфильтровывают воду для извлечения из нее питательных веществ, и была определена скорость фильтрации воды моллюсками разных размеров. Часть продуктов жизнедеятельности мидия выбрасывает в виде фекалий, а часть — в виде псевдофекалий: образующихся в процессе фильтрации воды сгустков веществ, которые мидия «отбраковывает». В обоих случаях, если нефть присутствует в морской воде, то она содержится в этих продуктах жизнедеятельности. Было обнаружено, что интенсивность трансформации нефтепродуктов бактериями в фекалиях и псевдофекалиях мидий значительно выше, чем в морской воде, предположительно, благодаря содержащимся в них ферментам, которые вырабатывает моллюск. У мидий есть еще одно важное свойство: они ведут неподвижный образ жизни и живут большими колониями. Кроме того, мидия очень стойка к неблагоприятным факторам среды.
Установка по выращиванию мидий для пищевых целей на тот момент уже существовала. На ее основе была создана экспериментальная система гидробиологической очистки и санации акваторий с использованием фильтрующих свойств мидий. Впервые такая установка была применена на нефтебазе «Шесхарис» под Новороссийском в 1985 году. Впоследствии были предложены другие варианты, более простые для изготовления, но не менее эффективные.
«Все очень просто: в этих биологических установках мы используем обычную траловую рыболовецкую сетку, для жесткости она по периметру натянута на фал. Такая секция может быть закреплена между сваями причалов, либо она крепится ко дну бетонными якорями, а вверху поддерживается за счет поплавков. Ставим такое количество секций, какое нужно для эффективной очистки загрязнения, попадающего в море из конкретного источника. Колония мидий образуется сама собой. В воде очень много личинок мидий, мы просто создаем благоприятные условия для образования колонии», — говорит Сергей Алемов.
В конце 80-х такая установка появилась в Севастополе в районе размещения нефтебазы ЧФ в инкерманской бухте Клеопина. Тогда же, благодаря поддержке руководства города, ученые поставили биологические установки под причалами катеров в Артбухте. Более того, власти профинансировали изменение конфигурации ливневки, чтобы городские стоки попадали непосредственно под причал.
«Везде, где ставились установки, фиксировался всплеск жизнедеятельности морских организмов. Дело в том, что 1 м2 нашей биологической установки при выходе на полную мощность — примерно через два года — способен фильтровать порядка 350 м3 воды за сутки. То есть идет очень эффективное очищение. Поэтому и появляется жизнь даже вблизи источников загрязнения», — продолжает ученый.
К сожалению, сейчас в Севастополе осталась лишь одна такая установка возле нефтебазы ЧФ, причем последние несколько лет ученые не имеют к ней доступа, так как пока не удается договориться об этом с новым руководством флота.
.jpg)
Биологическая установка под водой спустя два года после монтажа. Фото из архива отдела морской санитарной гидробиологии Института морских биологических исследований имени А.О. Ковалевского РАН
По словам Сергея Алемова, создание биологических установок не требует больших вложений и строительства капитального производства. Главное здесь — «получить добро» от властей на эту работу, организовать их создание, например, на базе предприятий, участвующих в загрязнении моря, обеспечить монтаж вблизи источников загрязнения.
«У собственников магазинов есть обязанность убирать территорию перед магазином, было бы неплохо, если бы и у предприятий, загрязняющих севастопольскую акваторию, была обязанность участвовать в ее очистке», — говорит Сергей Алемов.
Очень важен мониторинг ситуации возле источников загрязнения. В настоящее время ко многим таким источникам у ученых нет доступа, как следствие — нет данных о характере и объемах загрязнения.
По словам Сергея Алемова, недавно институтом был подготовлен ответ на запрос севастопольского правительства относительно экологической ситуации. В нем ученые внесли предложения по созданию региональной системы экологического мониторинга в севастопольской акватории, а также законодательному закреплению норм концентрации вредных веществ, включая нефтепродукты, в донных осадках.
«Важный аспект — финансирование. Если для создания самих биологических установок денег почти не требуется, то для постоянного мониторинга нужно больше средств. Каждый выход в море — это расходы, их нужно учитывать», — заключает ученый.
Примечательно, что такой способ очистки морской воды фактически является безальтернативным на сегодняшний день. Дело в том, что нефтяное загрязнение можно эффективно собрать с поверхности воды пока нефтепродукты находятся в месте разлива. Но если говорить об общем загрязнении, существующем сейчас, то основная концентрация нефтепродуктов находится не на поверхности, а в толще воды. В данном случае механическая очистка просто невозможна. Все иные проекты по очистке связаны со строительством или модернизацией уже существующих очистных сооружений на суше. Они крайне необходимы для снижения загрязнения прибрежных акваторий, однако это никак не влияет на очистку воды от загрязнения, поступающего из небольших локальных источников.
