Крым прекрасен в межсезонье, или Что смотреть в Крыму тем, кто открывает его впервые

О Крыме как об открытии года, об особенностях нашей и западной журналистики, о мечтах и целях, даже о российском футболе говорили с севастопольцем Александром Железняком, главным редактором российской версии журнала NationalGeographicTraveler.
Юлия Потоцкая
05.01.2015

Несколько слов о собеседнике: Александр Железняк родился в Севастополе. Окончил факультет журналистики МГУ им. Ломоносова. Работал корреспондентом в журнале «Вокруг света», главным редактором журнала «Яхтенный мир», замом главного редактора издания «Экспедиция», руководил журналом YachtRussia,  а с октября 2008 года возглавляет российский NationalGeographicTraveler.

В ноябре прошлого года журнал NationalGeographicTraveler подвел итоги голосования за лучшие туристические направления 2014 года —NationalGeographicTraveler Awards-2014. Крым стал победителем в номинации «Открытие года».

Почему именно Крым стал «Открытием года»?

— Эта премия вручается уже четвертый год. Читатели голосуют за разные номинации. Что их в этом году поразило, удивило—это выбор читателей. Мы можем только порадоваться и наградить. Но прокомментировать мнения тысяч людей мы не можем. Это такой коллективный разум, который сказал: «Да, мы открыли для себя Крым!»

Каким Крым видят в России?

— К сожалению, россияне видят Крым пляжным. Хотя только с одной стороны, к сожалению, с другой — не к сожалению.

Я как человек, выросший в Крыму, прошедший пешком наши горы много раз, потому что я тут занимался туризмом, понимаю, что Крым — это не только пляжный отдых летом. Крым прекрасен в межсезонье, Крым прекрасен зимой. Более того, мое любимое время в Крыму — это конец октября и декабрь. Уже туристов нет, местные жители становятся не такими сумасшедшими, а то летом они все заряжены на деньги — бабки-бабки-бабки! Туристы приезжают более качественные. В межсезонье едут люди, которые понимают, чего они хотят, что им интересно, а не просто пляж-еда-алкоголь. Конечно же, хочется, чтоб таких людей было больше, чтоб они открывали для себя Крым другой. А Крым другой есть: это пещеры, это горы. Южный берег в межсезонье совершенно чумовой, и море прекрасное. В нем можно до октября купаться и не умирать от жары на экскурсиях.

А что вы посоветуете смотреть в Крыму тем, кто действительно открывает его для себя впервые?

—Я в Крыму очень люблю Красные пещеры под Долгоруковской яйлой. Это закрытая часть для большинства туристов, хотя туда водят экскурсии. Они немножко экстремальные, сложные, но я знаю, что люди туда ходят. Там очень красиво. Ты понимаешь, что до тебя здесь были сотни, ну может, тысячи людей, и все, больше никого. Абсолютно нетронутая природа. Мне нравится горный Крым. Он такой камерный, уютный. В нем есть что-то домашнее. Мне очень нравится Форос. Опять же вне сезона Форосский парк прекрасен, можно погулять, побродить, послушать ветер. Много мест. Все зависит от того, что человек хочет найти.

Но главное, с чего стоит начать — найти хороших гидов. В любом месте, в любой стране, на любом островке на этой планете самое интересное — это, конечно же, не путеводители, а люди, которые могу показать тебе что-то новое. Если ты найдешь правильных гидов, правильных людей, они тебе откроют Крым, как и любое другое место, с абсолютно неожиданного ракурса. Ты увидишь что-то чужими глазами, не так, как ты увидел бы это из экскурсионного автобуса или из самостоятельной поездки. Если ты будешь ехать с людьми-фанатами, они тебе покажут. Хотя с хорошими гидами у нас проблема — экскурсоводы есть, а гидов мало. Экскурсовод — это массовый подход, работа на огромные группы, как раз тот летний вариант, который и так вполне развит. А гиды — это индивидуальный подход, может для тебя лично или для небольшой группы до десяти человек. Хороший гид не просто интересно расскажет, он может сопровождать группу на любом маршруте в регионе — за рулем внедорожника, в необорудованной пещере, зимой в горах, а еще прекрасно разбирается в истории, природе, этносах региона и так далее. И самое важное — отлично разбирается в психологии людей, чувствуя, что нужно клиенту, умеет эмоционально заразить людей, чтобы они запомнили это путешествие на всю жизнь. Скажем, во Франции работает около 8000 горных гидов — люди, которые знают про горы все, от достопримечательностей до первой помощи и нескольких языков. Знаю, что Федерация альпинизма России сейчас уже ведет обучение гидов разных уровней — начиная от простого горного трекинга, как раз той темы, которая более всего может быть востребована в Крыму. Важно, что это не просто кто-то придумал школу для зарабатывания денег, а именно международная система обучения и многие инструкторы, скажем, из Канады.

Я сейчас сделал акцент на горном туризме. Но есть гиды, связанные с отдыхом на воде и под водой, другие занимаются внедорожниками или, например, велосипедами. Также Майорка, очень напоминающая горный Крым, — просто Мекка велосипедистов, и всю зиму по серпантинам носятся тысячи людей в поисках красот и хорошего здоровья. У каждого гида своя специализация, и клиент может найти себе программу с любым акцентом. По сути, нужно создавать систему сферы услуг, которой у нас никогда не было. Радует, что ресурсы в Крыму и Севастополе есть — много позитивной молодежи, которая увлечена краеведением, крымской природой. Но когда приходит время заниматься делом жизни, они идут в вузы за высшим образованием, которое им никогда не пригодится, или матросами на иностранные суда.

А поделитесь, что чувствуешь, когда твой дом в победителях?

—Мне было радостно! Мы немного отступили от сценария, начали рассуждать на эту тему. На что мне коллеги потом уже сказали: «Ну, хватит пиарить свой Крым, нетактично!» Ничего не могу с собой поделать! Это всегда приятно. Приятно, что этим направлением занимаются, занимаются развитием туризма в Крыму. И приятно, что мы как специалисты в продвижении travel-продукта можем чем-то помочь.

Вы начинали корреспондентом «Вокруг света», теперь возглавляете российский NationalGeographicTraveler. Есть ли разница в российском и международном изданиях? Или между ними слишком большой временной отрезок?

—Конечно, когда я начинал работать в «Вокруг света» — одна эпоха. Потом журнал очень сильно изменился. Но в любом случае опыт NationalGeographic очень серьезный, наверное,  самый сильный в мире. Это определенная планка, ниже которой ты опускаться не можешь. Ты понимаешь уровень подхода к подаче материала, качественный уровень реализации проектов. Ты понимаешь, что, в общем, тему можно найти где угодно, можно найти в Крыму, и понимаешь, как к этому нужно подойти.

«Вокруг света» выходит с 1861 год, но умирал несколько раз: один раз в 17-м году, во время революции; он умер во время Второй мировой войны; практически умер в 99-м, когда создали новую команду и концепцию. Таких «смертей» может быть еще несколько. И каждый раз мы пытаемся выдумывать «велосипед». Чем-то похоже на наш футбол. Тренеры меняются каждые полгода или год. Что этот человек может построить за год? Ничего! Так и NationalGeographic, который выходит с 1888 года в США и который ни разу не прерывал свою деятельность, — сейчас по счету всего 10-й главный редактор за 125 лет. Основные принципы издания журнала заложены 100 лет назад и только теперь корректируются. Нашли формулу удачную и начали ее растить. А мы каждый раз, когда что-то начинает расти, это рубим под корень и думаем: не, сейчас этот новый придет и что-нибудь такое гениальное сделает. А не сделает! Потому что нельзя в пустом поле… Он, может, и начинает растить деревце, но ему не дают, говорят: нет, следующий. И в итоге, нет преемственности, нет традиций, нет многих вещей. Поэтому наша научно-популярная и travel-журналистика, к сожалению, очень слабая, если сравнивать это с американцами.

Вы часто в разъездах, командировках. Как удается координировать выпуск нового номера журнала? Скайп всему голова?

— Приезжаю. Я был бы счастлив, если бы скайп был всему голова. Но фактор личного общения никто не отменял, как с авторами, так и с теми же рекламными клиентами.

Каждый раз приходится планировать все свои поездки под сдачу номера?

— Конечно, иначе меня бы убили завистники. Они итак смотрят на все мои передвижения по миру, и им завидно. Это вообще такой миф, я не знаю, как с этим бороться. Имидж главного редактора NationalGeographicTraveler—это человек, который везде ездит, отдыхает, а ему за это еще платят зарплату. На самом деле это достаточно серьезный труд, хотя с шахтерским сравнивать не буду, конечно. Это красивая картинка, которую мы видим: «В Instagram, смотри, что выложил, в Facebook, смотри, что выложил, сволочь! Когда же он вообще работает? За него там работают редакторы, а он ничего не делает!». На самом деле все командировки— это не отдых, а серьезная работа, когда ты бегаешь, вкалываешь, пытаешься за несколько дней разработать и найти тему для статьи, отснять материал для фоторяда. Посчитал вот на досуге: за 2014 год сделал около 60 перелетов — в какой-то момент голова идет кругом.

Какой совет можете дать мечтающим попасть на страницы NationalGeographicTraveler в качестве автора? У каких материалов есть шанс быть опубликованными?

— На самом деле ответ такой: если ты этого очень хочешь, у тебя это получится. Если не очень хочешь, у тебя не получится. Мотивация, она очень важна. Грубо говоря, если ты начинаешь двигаться по этому пути, нужно понимать: вот мне нравится путешествовать, писать, снимать, пойду-ка я в travel-журналистику. Ты начинаешь писать и понимаешь, что та ахинея, которую ты пишешь, никому не нужна, что тебе нужно глубже узнать тему, прочитать с десяток книг.Фоточки, которые нравились друзьям, они не подходят на журнальном уровне. И ты понимаешь, что это работа. Тебе нужно работать над собой, тебе нужно учиться. Гигантское количество людей отсеивается. Просто многие подменяют желание путешествовать и желанием быть журналистом.

Вас уже спрашивали, где хотелось бы жить, но однозначного ответа не было. Вы говорили про Грецию, Таиланд, Исландию…

— Место, где ты можешь самореализоваться—там ты можешь жить. Я достаточно космополитичный человек. Я всех люблю. А где жить —это вопрос внутренней гармонии. Внутренняя гармония наступает тогда, когда ты занимаешься чем-то интересным, тем, чем ты горишь. Если ты горишь этим, если ты переживаешь за эту тему, если ты абсолютно искренне хочешь чего-то добиться, тебя прет. Можешь ошибаться— все ошибаются. Конечно, должно быть комфортно, вокруг должны быть приятные люди, должна быть какая-то приятная природа. Для меня это важно.

Севастополь для этого подходит?

— Севастополь прекрасно подходит. Осталось найти, чем заниматься.

Как раз накануне говорили, что в маленьких городах кажется, что много людей с крутыми идеями, но почему-то реализовывать их уезжают в большие города.

— Потому что возможностей больше в больших городах, для реализации идеи недостаточно только одной идеи. Для реализации идеи ты должен собрать компанию союзников, друзей, которые будут тебе помогать.

Выходит, что маленькие города обречены, что из них всегда будут уезжать?

— Я думаю, что нет. Возможно, будет так, что люди, которые уезжают в большие города, через некоторое время будут возвращаться. Они будут давать толчок этим городам. Это опыт, который они никогда бы не получили здесь. И они готовы привнести это сюда и делиться, делать окружающий мир лучше. Чем хороша эта чертова глобализация? Тем, что мы можем ездить по всему миру и перенимать очень хороший опыт.     

Фото из архива Александра Железняка