Андрей Бородин: «Ялтинский заповедник — это проходной двор»

Глава госучреждения «Заповедный Крым» — о застройке особо охраняемой территории, обустройстве стоянок и троп, протесте джиперов
Галия Шакирова
01.12.2020
Фото: Галия Шакирова

Изменение статуса Ялтинского горно-лесного заповедника, переход в федеральное подчинение и новые правила его посещения вызвали множество вопросов у крымчан. Разговоры не утихают который месяц. Глава федерального государственного бюджетного учреждения (ФГБУ) «Заповедный Крым» Андрей Бородин, в ведении которого теперь находится Ялтинский заповедник, дал «Примечаниям» большое интервью, в котором рассказал, нужно ли будет платить за проход на заповедную территорию, можно ли переночевать и какое будущее ждет эту особо охраняемую природную территорию (ООПТ).

Примечания: Добрый день, Андрей Васильевич! Крымчане достаточно активно интересуется происходящим на особо охраняемых территориях (ООПТ) и, конечно, в Ялтинском заповеднике. Чтобы наш разговор был более предметным и интересным, мы попросили читателей прислать вопросы, которые бы они хотели вам задать. Свои, конечно, тоже приготовили.  

А.Б.: Добрый день! Готов на них ответить.

Примечания: Большинство крымчан, которые занимаются туризмом, — люди законопослушные. Нарушать они ничего не собираются, да и конфликты с сотрудниками заповедника им не нужны. Но отсутствие понимания четких границ ООПТ иногда ставит в тупик. Где можно получить такую информацию и понять, проходит ли выбранный маршрут со стоянками через заповедник или нет? К примеру, является ли урочище Беш-Текне и т/с Кош территорией ООПТ?  

А. Б.: Точка выхода с Еврейской тропы на яйлу — это граница заповедника. Беш-Текне и турстоянка Кош в него не входят. Мы сейчас разрабатываем Яндекс. Карты. Они будут размещены на нашем сайте. В середине декабря интернет-ресурс будет готов — все данные о границах там будут.  

Территория Ялтинского заповедника включает 198 земельных участков — это сплошной винегрет. Подобных примеров в истории заповедной системы России нет. Для нас тоже очень важно, чтобы информация о границах заповедника была общедоступна, чтобы люди смогли зайти на этот ресурс и их увидеть, в том числе при формировании земельных участков, которые граничат с нами. Есть случаи, когда постройки выходят за границы территории. Мы сейчас активно занимаемся инвентаризацией таких строений.  

Кроме того, вывешиваем аншлаги на границах территории. Правда, пока приходится ставить их на значительном удалении в силу финансовых возможностей. Этот процесс будет наращиваться. По крайней мере, в наиболее посещаемых местах, вдоль дорог.

Примечания: В одном из своих интервью вы говорили, что в суде находятся 54 дела о незаконных постройках в заповеднике. На данный момент их стало больше или меньше?

А.Б.: Дела все также находятся в производстве. Сроки рассмотрения там длительные. Но дел будет больше. Мы до сих пор выявляем такие случаи. Решили пройтись по границам заповедника и посмотреть, какая там ситуация. Где-то обнаружили еще стихийные свалки, которые нам приходится убирать, в том числе с помощью волонтеров.  

Примечания: Будет ли возможность у туристов переночевать в заповеднике, в частности, на плато? Раньше это можно было сделать на кордоне Ай-Петри.  

А.Б.: Для этих целей мы делаем кемпинги, в которых будет централизованное место приема пищи, газовая плита. Не нужно будет пользоваться открытым огнем. Будет специальное место для костра с соблюдением всех противопожарных мер. Люди смогут спокойно ставить палатки и ночевать. Таких мест планируется несколько на протяжении всей яйлы с учетом дневного перехода.

На кордоне Ай-Петри будет кемпинг с площадками для палаток, «столовой» и местом для костра. Фото: Галия Шакирова

Примечания: Крымчан также интересует, возможно ли отправиться в поход по заповеднику на несколько дней и спуститься потом с яйлы на ЮБК?  

А.Б.: Такие маршруты уже существуют. На них есть паспорта. К примеру, вы можете сверху спуститься по Таракташской тропе и выйти на Боткинскую. Вся информация об этом тоже будет вывешена на сайте. Можно будет интерактивно увидеть доступные паспортизированные маршрутные участки на карте. Там также будут отмечены места ночевок, источники воды и прочее.

Примечания: Не всегда можно угадать с погодой, а на выходных оформить пропуск возможности нет. Нельзя ли делать одноразовые разрешения на территорию заповедника с открытой датой? Или в таком случае придется оформлять три дня подряд, но идти — один, к примеру, чтобы не попасть под дождь?  

А.Б.: Вы можете взять пропуск на определенный период и использовать его несколько раз. Но целесообразнее не брать его на длительный срок. Допустим, есть у вас десять дней отпуска. В это время вы собираетесь несколько раз побывать в заповеднике. Вы указываете конкретные маршруты, по которым хотите пройти, и период «с … по ...».  

Примечания: В течение курортного сезона туристов регулярно водят по плато экскурсоводы-инструкторы. В данном случае речь о тех, кто работает официально и соблюдает все правила посещения заповедника. Есть ли смысл в таких случаях каждый раз регистрироваться, ожидая ответа? Нельзя ли выдавать долгосрочное разрешение или пропуск на экскурсовода или турфирму для конкретного маршрута?

А.Б.: Проблема в том, что большинство экскурсоводов работает неофициально. Мы готовы заключать соглашения, договора о совместной деятельности. Но мы — государственное учреждение, и не можем действовать по принципу «Здрасьте, договорились». Все должно быть юридически оформлено. Если это официальный гид, то он должен быть зарегистрирован хотя бы как ИП или самозанятый.  

Нам недостаточно утверждения, что я — хороший человек, ничего не нарушаю. Мы должны убедиться. Во-первых, посмотреть по базе — были ли нарушения со стороны этих людей. Во-вторых, хоть как-то начнем взаимодействовать в юридическом поле — заключим соглашения, а дальше будем развиваться и, возможно, я не исключаю, долговременное сотрудничество.

Примечания: Крымские спортсмены, в частности, скалолазы, жалуются, что заповедные ограничения мешают развитию спорта. Они говорят, что многих скалолазных секторов (например, Зуба Морчеки и горных массивов) нет в электронном пропуске. Кроме того, часто решение о тренировке в горах принимается в последний момент, в выходной день. Это зависит от погоды. Почему нельзя допускать спортсменов в горы без всяких разрешений?

А.Б.: Без пропусков не допускает закон о нахождении на территории ООПТ. Любой надзорный орган в лице министерства природных ресурсов, Росприроднадзора, природоохранной прокуратуры может вменить нам в вину неисполнение должностных обязанностей. Мы здесь для того и находимся, чтобы обеспечить соблюдение закона. Разрешение быть обязано. Вопрос в том, как его получить быстро и безболезненно.

Примечания: И в тот район, которого нет в списке разрешенных.

А.Б.: Сейчас мы дорабатываем положение о Ялтинском заповеднике. Мы ждем предложений от спортсменов, скалолазов. Обращайтесь в наш адрес, в наш отдел экологического просвещения и туризма, что такой-то район, такой-то маршрут, такой-то протяженности, такие-то подходы к этому маршруту вам интересны.  

Мы рассмотрим ваши предложения вместе с научниками и определим, возможно ли это. Если да, то у нас есть немного времени, в течение месяца. Мы включим эту территорию в зону ограниченного хозяйственного использования. В последующем будет возможно создать там официальный, паспортизированный маршрут. Давайте! Мы ждем предложений прямо сейчас! Дальше это будет невозможно.

Пока же, если нужного маршрута нет в списке, можно оформить пропуск на близлежащий. К примеру, если собираетесь на Зуб Морчеки, то берите разрешение на Шайтан-Мердвен.

Фото: Галия Шакирова

Примечания: В крымских СМИ прошло сообщения о новой незаконной стройке в Ялтинском заповеднике, в районе верхней Массандры. Очевидцы рассказывали о вырубке сосен и крупной строительной технике. Как вы можете это прокомментировать?  

A.Б.: Чтобы не разносить больше этот фейк, хочу сказать, что стройка находится за границами Ялтинского заповедника. На том ресурсе, которым первым эту новость начал постить, наш комментарий был тут же удален. Продержался 11 секунд.  

Застройщик предварительно обратился к нам, посмотрел границы. С инспектором они выехали на место. Производителю работ показали, где проходит граница и только после этого они начали свои работы. Еще раз хочу подчеркнуть, что конкретно в этом случае застройщик проявил себя с наилучшей стороны. Подобных прецедентов у нас еще не было.  

Сейчас Гаспринская часть, Массандра, там, где мы граничим с городской чертой, с муниципальными образованиями, активно застраивается. Очень много участков продано в частную собственность. Мы внимательно следим за границами. У нас есть факты нарушений. Мы их расследуем, передаем в прокуратуру, поскольку мы можем вести только административную практику. По этой части возбуждены уже три уголовных дела.

 

Незаконные постройки в Ялтинском заповеднике нагло возвышаются над знаками межевания ООПТ. Фото: Галия Шакирова

Примечания: Много жалоб на то, что инспекторы выгоняют с территории Ялтинского заповедника пенсионеров. В Опукском заповеднике пропуск можно оформить на месте. Почему нельзя это сделать в Ялтинском, на подходах к популярным тропам — Таракташской, Боткинской, Штангеевской?

А.Б.: Мы планируем это сделать. Но сейчас нам катастрофически не хватает людей. Штат наших сотрудников в три раза меньше, чем был в прошлых ГБУ (государственных бюджетных учреждения — прим.). Их было четыре — Опукский заповедник, Казантипский, Ялтинский горно-лесной и Лебяжьи острова, который был филиалом Крымского заповедника, ныне нацпарка. Нас очень часто обвиняют, что мы бабушек глушим протоколами. Но это не так. С бабушками у нас прекрасное взаимопонимание. Они практически все у нас оформлены как волонтеры. Мы пускаем их бесплатно, надолго.

Примечания: Раз уж речь зашла о штате, прокомментируйте, пожалуйста, многочисленные разговоры о массовых сокращениях сотрудников.  

А.Б.: Да, сто человек были сокращены. Дело в том, что юридически ликвидировались республиканские госучреждения и было заново создано федеральное государственное бюджетное учреждение (ФГБУ) в ведении Минприроды России. Это не реорганизация, не замена формы собственности. Это ликвидация и создание. Соответственно весь личный состав этих республиканских учреждений сократили в результате их ликвидации. И набрали новый коллектив.  

Но мы ФГБУ. Границы наших возможностей определены исключительно бюджетным финансированием. Нам выделили определенную сумму при создании и сказали: «Вот эта сумма — на фонд оплаты труда. Исходя из нее рассчитывайте штатную численность». Вот и получилось: 94 человека на все шесть территорий — четыре заповедника и два заказника. Мне ставят в вину некоторые оппоненты, что я не боролся. Я работаю почти 20 лет в федеральной системе ООПТ. Поверьте, я знаю все правила игры лучше многих из вас и делаю все возможное, чтобы увеличить и бюджет, и штат.  

Примечания: Вас также обвиняют в том, что вы уволили крымчан и взяли на работу «варягов». Это действительно так?

А.Б.: Большая часть наших сотрудников — работники старых учреждений. Но я честно признаюсь, была бы моя воля, то взял бы еще больше «варягов». В этом-то и смысл, почему мы получили в наследство то, что получили. Это отсутствие понимания, как работают ООПТ федерального значения у людей, которые работали в этих структурах раньше. Нам очень сложно переучить, объяснить, какие существуют правила, ограничения. Для многих сотрудников это оказалось открытием.  

Мы-то как раз за свежую кровь — не в плане «варягов», хотя отмечаем в вакансиях, что люди с опытом работы в федеральной системе приветствуются, потому что они понимают, чем нужно заниматься. Но это первая пора. Нам надо вырастить своих. Я сторонник того, чтобы набирать местную молодежь. Она нам и обходится дешевле. Мы приглашаем выпускников профильных учебных заведений местных и ребят, которые закончили такие вузы на материке — лесного хозяйства, биотехники, научники. Мы очень хотим, чтобы они у нас работали. Пока не так много вакантных мест, но мы делаем постоянную ротацию, стараемся не затягивать трудные отношения.

Примечания: А конкретно, какие специальности у вас сейчас востребованы?

А.Б.: Ищем ГИС-инженера, который хорошо работает со слоями, геодезией, картографией. Если есть местные специалисты, то мы двумя руками за. Нам очень нужен пресс-секретарь, но настоящий. В Крыму многие путают эту должность с совершенно другими обязанностями. Нужны инспекторы.  

Даже если нет вакантной должности на данный момент, мы ведем базу данных, резерв, чтобы понимать, кого бы нам хотелось пригласить на работу. Молодых, перспективных ребят, особенно с лесным образованием. Мы готовы их обучить, повышать квалификацию, возить на разные сборы. У нас есть возможность вкладывать в этих людей деньги.

Примечания: Крымчан возмущает не столько запрет на сбор грибов, ягод и трав на территории Ялтинского заповедника, сколько существующее параллельно официальное разрешение на проезд автотранспорта. Вы часто повторяете в интервью, что заповедник обладает самым высоким охранным статусом, который запрещает проезд любых видов автотранспорта. Почему в Ялтинском это правило не работает?  

А.Б.: Это компромисс. Мы понимаем местные реалии. В любом случае во многих заповедниках существуют маршруты для проезда автотранспорта. Юридически, теоретически, практически это возможно. Если мы определяем, что он востребован и нужен, то мы можем его сделать при определенных условиях и в определенных местах.  

Я не сторонник джипинга. Но существует определенное давление на нас со стороны людей, которые это активно лоббируют. Сейчас это очень популярная услуга. Иначе не было бы на улицах Ялты, Алушты такого количества переоборудованных «уазиков» с плакатами «Любой маршрут, в любую точку мира и земли». Я не понимаю, почему не работает Роспотребнадзор. 99% — это нелегальный бизнес. Но это не в нашей компетенции.  

Мы со своей стороны решили оставить один маршрут, потому что иначе нас замучают. В идеале хотим найти одного нормального оператора (юридическое лицо), который занимается всем этим официально (со всеми необходимыми документами, с договорами с тем же МЧС), и отдать ему это направление. Оборудовать какую-то одну трассу.  

Такое же было в Ялтинском заповеднике. И маршрутов было много достаточно, и они действовали все. Каждый второй житель Ялты имел ключ от шлагбаума. На территории их 180. Мы закрыли все это дело, переделали замки, убрали людей, которые откровенно занимались таким бизнесом. Знаете, что получили? В первый же месяц у нас снесли более сотни шлагбаумов, просто вырвали с корнем. Такой протест — «где хотим, там и ездим!» Мы не можем все перекрыть. Нет столько людей. Пока мы не поймали этих негодяев. Но рано или поздно это сделаем. Мы усиливаем группировку фотоловушек, будем применять и другие технические средства.

Очень странная, на мой взгляд, философия или менталитет такой. С одной стороны, разговоры, что это заповедник, что нужно все сохранить, никого не пустить, землю никому не отдать. Но с другой стороны, лично я могу делать, что хочу, потому что местный и хороший. Мы пытаемся все объяснить, пытаемся не включать жесткий чиновничий аппарат. Но чем лояльнее к людям, тем больше они воспринимают это как слабость.

Фото: Галия Шакирова

Примечания: Взаимодействуете ли с полицией?

А.Б.: Не похвастаюсь. Пока не смогли заключить соглашение о взаимодействии. Зато я лично встречался с министром (внутренних дел по Республике Крым — прим.). Мы договорились, что они оказывают нам содействие. Прекрасно понимаем, что и у них не очень много возможностей с личным составом, особенно в пиковый сезон, когда помощь нужна больше всего. Но договорились, что на местах разными подразделениями будет оказываться разная помощь. С ГАИ мы нашли общий язык. Я думаю, ситуация будет улучшаться. Мы же только начинаем. 

Но Ялтинский заповедник — это, конечно, проходной двор. Вы же сами видите, сколько здесь маршрутов, дорог, троп через всю территорию.

Примечания: По поводу платы за посещение заповедника. Есть ли окончательное решение будет ли она взиматься с крымчан?

А.Б.: Это было наше предложение — людей, зарегистрированных в Республике Крым, пускать без взимания платы. Примет его министерство (природных ресурсов и экологии РФ — прим.) — пока не известно.  

Примечания: Есть ли законодательные сроки, в течение которых предложение должно быть рассмотрено?

А.Б.: В течение месяца должны рассмотреть. Думаю, к концу года будет уже понятно.

Примечания: На сегодня многие маршруты не промаркированы совсем. Легко не только сойти с тропы и оказаться на заповедной территории, но и заблудиться. Причем с последствиями для здоровья.  

А.Б.: Мы думали, что процесс приема/передачи будет быстрым. Что начнем зарабатывать собственные деньги уже в начале сезона. Сможем заняться внутренними проблемами, наращиванием инфраструктуры, которая отсутствует напрочь. Но так не случилось. Коронавирус, длительные ограничения.  

Пришлось первые заработанные средства потратить на инфраструктуру для работы, для сотрудников. У нас забирали (предыдущие организации — прим. ред.) заборы, крыши, КПП. Доходило до анекдота. На том же Опуке пришлось построить новый КПП, чтобы люди не плавились на жаре. У нас еще не было в тот момент транспорта. Нам его не передали из Ялты. Мы не смогли начать туристический сезон с туристического сезона. Первые площадки для кемпинга стали делать уже в самом конце.  

К следующему сезону мы все отмаркируем. Это порядка 20 пешеходных маршрутов. Уже закупаем оборудование. Ждем, когда нам переведут деньги. Сразу начнем конкурсы, аукционы на обустройство, в том числе пешеходных троп. Это лавочки, информационные щиты и прочее.  

Примечания: А на чем зарабатывает заповедник?

А.Б.: На инфраструктуре, которую мы создаем и обслуживаем. Это площадки для туристов, места отдыха, обустроенные маршруты, за которые мы берем деньги. В федеральном бюджете не предусмотрена статья расходов на создание инфраструктуры в заповедниках. Можно попасть в какую-то целевую программу, проект, в рамках которых государство дает деньги на обустройство. Но пока ближайших нет.  

В первый год нам нужно было понять, где мы находимся, в каких условиях и выработать стратегию, как мы будем развиваться дальше. К концу года мы это понимаем.

Примечания: Если государство не выделяет деньги, где вы их берете?

А.Б.: Нас очень хорошо поддержало министерство (природных ресурсов и экологии РФ — прим.). Нам выделили субсидии, помогли обзавестись техникой, оборудованием. Кроме того, мы начали работу с потенциальными грантодателями. Плюс сейчас в связи с историей по стратегии развития эколого-просветительского туризма, в том числе на ООПТ по всей России, мы оказываемся в тренде. На нас будут выходить национальные проекты. Кроме того, близость той же «Мрии», крупных туристических операторов.  

Понятно всем, что люди, приезжающие в Крым, хотят подняться на Ай-Петри, увидеть Ялту сверху. Я думаю, что инвесторов, готовых вложит в нас деньги, большое количество. Но мне не хочется уподобляться торговцу на рынке, который распродает участки. Мы видим для себя единую концепцию развития туризма на территории всех наших ООПТ — не отдавать все на волю инвестора, а принимать самое живое участие. Заповедник должен быть в приоритете. Все должно идти через кассу.

Примечания: Спасибо, Андрей Васильевич, за этот разговор и за развернутые ответы.

А.Б.: Не за что. Хочу еще раз обратиться ко всем неравнодушным, кто пишет в соцсетях, отмечается в постах, комментариях. Ребята, давайте мусор хотя бы уберем с территории Ялтинского заповедника! Миллионы тонн. Люди, проживающие рядом, выбрасывают это все. Эти канализации, текущие к нам в заповедник. Отмечайте подобные факты, звоните, пишите в наш адрес. Мы есть во всех соцсетях. Давайте фотографии, описания, вашу готовность прийти и дать письменные показания, участвовать в административных расследованиях.

Справка

Андрей Бородин родился в Сочи в 1973 году. В 2009 году окончил Московский государственный университет леса по специальности «Экономика и управление на предприятиях лесного хозяйства и лесной промышленности». 

С 2003 года на разных должностях работает в заповедной системе России. Начинал с участкового государственного инспектора в ФГУ «Кавказский государственный природный биосферный заповедник». Работал в «Кроноцком государственном природном биосферном заповеднике», в заповеднике «Кедровая падь» и национальном парке «Земля леопарда», а также в «Природном парке «Вулканы Камчатки» (Камчатский край).