Боль моя Кацивели

В молодости мы любили Кацивели. Поселок, зажатый между шумным, ярким, неформальным Симеизом и пустынно-скучной Понизовкой, привлекал нас чувством причастности: здесь жили, работали и отдыхали ученые — гидрофизики и астрономы. Наукой дышало небо, наукой волновалось море — и даже постсоветская разруха не умаляла ощущения «великого дела» на благо большой страны. Но теперь поездки в поселок вызывают лишь боль. Одни шлагбаумы и заборы. И совсем нет моря.
Елена Алешечкина
13.07.2018

В 90-е ученые были не очень-то щепетильны. Не составляло труда пробраться через забор на условно закрытую территорию Дома творчества ученых и спуститься к морю. Никто нас, студентов, там не гонял. И на «бетонке», ближе к телескопу, всегда было хоть и не обустроено и пустынно, но свободно.

Однако весной 2016 года в Дом творчества заехали силовики — им передали комплекс строений под пансионат. На основной дороге, спускающейся к морю, появился шлагбаум, за который пускали только местных, по прописке в паспортах. Для туристов, на которых, лишившись зарплат, десятилетиями зарабатывали те самые, живущие в поселке ученые, послабления не распространялись – из-за чего поток отдыхающих в поселок упал.

Об этом я читала еще в 2016 году, но, как говорится, лучше один раз увидеть... 

Следы разрухи в Кацивели повсюду: так было и в девяностые, и в двухтысячные, и сейчас не меняется ничего

В первый раз мы с подругой отправились в Кацивели этой весной. Попытались спуститься к морю, но уперлись в шлагбаум. Суровые люди в форме нас не тронули, но на территорию не пустили. Посоветовали спускаться к берегу обходными путями, однако мы этих индейских троп так и не нашли.

Вторая попытка состоялась на днях. Та же картина — шлагбаум, забор, люди в форме. На машине к берегу доступа нет, пешком тоже. Тебя вроде бы не выгоняют, но и не приветствуют. В этот раз нас сопровождали местные, поэтому нам открылась секретная дырка в заборе, которую мы штурмовали в лучших традициях подростковой саги о воровстве яблок в соседском саду.

Дорога к морю выложенная серым «кирпичом»

За забором — территория, достойная постапокалиптических фильмов. Разруха, тлен, безнадега полная. Можжевельники, сосны, пихты и кипарисы не спасают. Если раньше это все имело какой-то особый флер — казалось, что научный поселок просто спит неглубоким сном и скоро обязательно оживет, то теперь вся эта оградительная атрибутика — свежие заборы, добротные шлагбаумы — повергает в уныние. Бредешь по берегу и не знаешь: зачем, к чему ты здесь? Даже у телескопа теперь забор, а рядом калиточка, открытая только до 11 вечера.

Рядом с нами брели такие же отдыхающие. Туристы, приехавшие не из соседнего Севастополя, а со всей огромной страны. Им тоже приходится осваивать науку лазанья через забор, прыжков с парапета, спуска к морю по ржавым лестницам и неустроенным косогорам.

Ради чего? Да разве что ради моря. Оно по-прежнему ласковое, свое. В нем снова чувствуешь себя дома: когда Крым был таким родным, таким теплым, свободным. И эти виды! Какие виды открываются, когда отплывешь от берега хотя бы метров на 500. Ради этих видов люди и едут в Крым. Только все чаще и память, и фото сохраняют их с навязчивой сеточкой забора «Махаон».

Я больше не приеду в Кацивели. Не хочу бередить эту рану, вспоминая, как молоды мы были и как свободны. Ведь тогда нас не устраивал поселковый пляж, затянутый в бетон волнорезов. Нам хотелось «дикого отдыха» - на валунах, под соснами Дома творчества. Мы лезли через забор по своей воле. И был в этом особый шик.

А теперь я чувствую себя в загоне, и как из него выбраться, не знаю. Вроде понимаю, что это море и эти горы — больше не для меня. Но мысли об этом причиняют мне боль.