Докажи, что ты ветеран

В годы Великой Отечественной вся страна, от мала до велика, трудилась во имя великой Победы. Сейчас живых свидетелей тех событий практически не осталось. Но и у тех, кто живет в Севастополе, статус ветерана отбирают — из-за несоответствий в российском и украинском законодательстве.
Екатерина Резникова , Катерина Резникова
01.12.2016

До войны семья Ксении Полторацкой жила в деревне Топчикой Бахчисарайского района (ныне село Долинное). Отец умер, мать с шестью детьми осталась одна. Два старших брата Ксении ушли на фронт: один дошел до Берлина, другой потерял ногу на Перекопе и чудом остался в живых — его в последний момент переправили на Большую землю.

В оккупацию семье пришлось покинуть свой дом и перебраться к бабушке — усадьбу заняли немцы. Время было трудное, голодное, о пропитании заботились всей семьей. «При немцах никакой работы в колхозе конечно не было, — рассказывает Ксения Полторацкая. — А как только нас освободили в апреле 1944, мы сразу же начали работать. Нас возили под Севастополь, мы там помогали нашим готовиться к освобождению. Работали в колхозе».

Ксения была рядовой, потом звеньевой. Затем стала секретарем сельского совета. «Грамотных в деревне нет, мужики все погибли. Я по тем временам считалась грамотной, вот и работала», — вспоминает она.

После войны замуж Ксения так и не вышла. Заочно отучилась в институте, переехала в Севастополь. Устроилась машинисткой в воинскую часть в Каче, и ей выделили отдельную однокомнатную квартиру на втором этаже дома офицерского состава.

«За 15 лет до пенсии я задумалась. Ну кто я, простая машинистка? — говорит Ксения Ивановна. — А экскурсоводы в те времена зарабатывали хорошо, особенно загородники. И я пошла в севастопольское бюро путешествий и экскурсий, закончила курсы и устроилась на работу».

Из-за ранних выездов на экскурсии жить в Каче женщина не могла. Она с большими усилиями, по договоренности с воинским начальством, выменяла свою квартиру на комнату в центре Севастополя — в коммуналке без удобств. Временно, без права прописки. Тогда Ксения надеялась, что вскоре получит отдельную квартиру от города, ведь она числилась в списках нуждающихся.

Но рухнул Союз, и «квартирный вопрос» отошел на второй план.

«Не положено» 

В украинские времена Ксения Полторацкая получила статус участника войны и удостоверение. Кроме льгот на оплату жилищно-коммунальных услуг она особо ничем и не пользовалась, а надежда получить отдельной благоустроенное жилье практически угасла — за 24 года «независимости» жилье почти никому не давали.

Но тут Крым вернулся в Россию. И родственники Ксении Ивановны стали писать во все инстанции.

В 2015 году из правительства пришло два ответа подряд, но с разным содержанием. В первом значилось, что Ксения Полторацкая стоит в очереди на льготное обеспечение жильем под номером 2, а в другом — что право на льготу утрачено.

Чтобы подтвердить право на жилье, ей нужно было предъявить удостоверение ветерана войны российского образца. В департаменте труда и социальной защиты отказались его выдавать. Мотивировка: отсутствие документов, подтверждающих работу в годы Великой Отечественной войны.

Действительно, документация о работе колхоза в 1944 году в архивах не сохранилась. У Ксении Ивановны был документ с «трудоднями», но за долгую жизнь он потерялся. Есть лишь одна справка — с учтенной работой, начиная с января 1945 года. Однако указанного трудового стажа для получения статуса ветерана войны недостаточно.

Врезка из законодательства: 

Согласно пп.4 п.1 ст.2 Федерального закона № 5-ФЗ от 12.01.1995 «О ветеранах» к ветеранам Великой Отечественной войны относятся:

Лица, проработавшие в тылу в период с 22 июня 1941 года по 9 мая 1945 года не менее шести месяцев, исключая период работы на временно оккупированных территориях СССР; лица, награжденные орденами или медалями СССР за самоотверженный труд в период Великой Отечественной войны.

Чтобы подтвердить факт работы в тылу, нужны архивные документы. То, что много лет назад доказывали украинским властям свидетели, российская социальная защита на веру принимать не хочет. Сами свидетельские показания с украинских времен не сохранились — в управлении социальной защиты вообще не оказалось дела Ксении Полторацкой.

 

Родственники Ксении Ивановны не понимают, почему она должна снова доказывать то, что уже один раз было доказано. Они пожаловались на действия соцзащиты президенту, губернатору, прокурору. И неожиданно прокуратура стала на сторону ветерана: в июле 2016 было направлено исковое заявление в Гагаринский районный суд.

Прокурор просил суд признать Ксению Полторацкую ветераном ВОВ и обязать департамент труда и социальной защиты населения города Севастополя выдать ей удостоверение ветерана ВОВ.

Судья принял во внимание объяснения самой Полторацкой о работе в годы войны, а также доводы прокурора о том, что при переходе в РФ из-за отказа департамента социальной защиты выдать удостоверение Ксения Ивановна потеряла право на льготное обеспечение жильем - это противоречит части 3 №6-ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию республики Крым».

Исковое заявление было удовлетворено, а департаменту социальной защиты предписано выдать Полторацкой удостоверение.

Унижение законом 

Казалось бы, дело решено: есть решение суда, значит, чиновники должны его исполнить. Однако департамент труда и социальной защиты, призванный защищать ветеранов, решил судиться с 90-летней женщиной. В суд была направлена апелляция, в которой чиновники утверждают, что все положенные Полторацкой меры социальной поддержки, существовавшие до 21 февраля 2014 годы, она продолжает получать — на основании старого удостоверения.

Сравнивается в апелляционной жалобе и сам перечень льгот. Труженики тыла в Севастополе, имеющие украинские документы, получают в соответствии с п. 1-3 ст. 11 №6-ФКЗ и ст. 13 Закона №106-ЗС:

  1. 500 рублей ежемесячных выплат;
  2. оплата ЖКУ 50%, в том числе и всем членам семьи, которые с ними проживают — в пределах нормативов потребления указанных услуг;
  3. первоочередное обслуживание в лечебно-профилактических учреждениях, предприятиях быта, общественного питания, жилищно-коммунального хозяйства, междугородного транспорта;
  4. первоочередное устройство в учреждения социальной защиты населения, а также обслуживания службами соцзащиты на дому.

А в ст. 15 закона №5-ФЗ «О ветеранах» перечень льгот шире. В том числе там указано и право на обеспечение жильем нуждающихся. Но чтобы эти льготы получить, нужно предъявить удостоверение российского образца.

Документ участника войны, выданный Полторацкой в Севастополе при Украине, в дополнительном подтверждении со стороны российских властей не нуждается и срока действия не имеет. При этом федеральный конституционный закон №6-ФКЗ не предписывает выдачу аналогичных российских удостоверений. Оно может быть заменено, но только в порядке, определенном правительством РФ.

По сути Ксении Полторацкой нужно получать его «с нуля», доказывая свое право называться ветераном.

Документов, подтверждающих полгода стажа в годы ВОВ, у Ксении нет. Она бы могла обратиться за признанием статуса в суд — в РФ есть соответствующая судебная практика. Но свидетелей, которые могли бы рассказать о ее работе в колхозе, уже нет в живых. У Ксении осталась лишь сестра, отпраздновавшая недавно 80-летие — в годы войны она была слишком маленькой. А 94-летний брат, побывавший на фронте, умер в марте 2016 года.

 

Подтверждением факта работы в тылу могла бы быть копия подомовой книги, датированной 1944 годом, из которой следует, что Полторацкая в годы войны из села не выезжала и трудилась в тылу — прокормить большую семью в те годы можно было только совместным трудом. Однако передать документ в суд родственники Ксении Ивановны не успели.

Прокуратура написала возражение на апелляционную жалобу. Основной довод прокурора: почему Ксения Полторацкая должна повторно доказывать то, что уже однажды доказала? Раз она владела бессрочным удостоверением, то и доказывать факт работы в тылу повторно не должна.

В ведомстве считают, что при рассмотрении дела также необходимо учесть указ президента РФ от 01.12.1993 №2123 «О повышении пенсий в соответствии с п. «ж»  ч. 1 ст. 110 Закона РСФСР «О государственных пенсиях в РСФСР» гражданам, родившимся до 31 декабря 1931 года».  Из данного нормативного акта следует, что в отношении граждан, родившихся до 31.12.1931 года, государство официально признавало факт привлечения в годы ВОВ несовершеннолетних детей к труду, работа которых не всегда документально оформлялась.

Суд встал на сторону департамента социальной защиты. И Ксения Полторацкая снова лишилась надежды обрести, наконец, благоустроенное жилье.

Ксения Ивановна живет в коммунальной квартире в двух шагах от улицы Ленина. Двухэтажный домик послевоенной постройки, электричество с наружной проводкой, кухня в четыре квадратных метра и старенький туалет. Ванной или душа в квартире нет, старушка в свои девяносто продолжает мыться в тазике. В комнате — три на три метра — Ксения Ивановна проводит свои дни.

«Она хорошо держалась, — рассказывает племянница Полторацкой, Евгения, — но смерть брата ее подкосила. А теперь еще эти суды... Такое впечатление, что все делается для того, чтобы она поскорее скончалась — тогда вопрос решится сам собой».

К сожалению, история Ксении Ивановны в Севастополе — не единичная.

Дыры между российским и украинским законодательством буквально пожирают судьбы людей, и даже конституционный закон не в силах их залатать. Можно смириться, пока ты молодой. В конце концов, Крым — наш, а трудности можно и потерпеть. Но как смотреть в глаза тем, кто отстоял для нас одну на всех великую Победу, а теперь должен умирать с обидой на Родину?

Сама Ксения Полторацкая на положительный исход не надеется. «При Украине нам ничего не давали, но хотя бы считали [ветеранами]», — говорит она.

И вроде бы департамент труда и социальной защиты действует по закону, ведь тонкости замены документов для крымчан в законодательных актах действительно не прописаны. Но почему-то невыносимо больно от этой истории. Воистину, в нашей стране ветераны — уже не реальные люди, а фетиш, который достают из пыли и забвения лишь в день Победы.