Я родилась и выросла в закрытом обособленном Севастополе и долго этого не понимала. Поняла, когда переехала в соседний Симферополь. Помню, как шла по улице Карла Маркса, в самом центре города, и громко спросила: «Крымские татары тут ведь есть?»
Мой друг как-то странно посмотрел на меня, остановил и попросил так громко не называть этот народ, не говорить о нём на улицах. Я удивилась.
Позже стала видеть крымских татар везде. Помню, как перечитывала список учителей в дневнике дочери, удивлялась незнакомым и именам. Это было удивительно: Севастополь всего-то в 90 километрах, а там их намного меньше.
Знакомые, относившиеся к крымским татарам настороженно, объясняли мне, что народ это хитрый и опасный. Рассказывали о крестоповалах 90-х, о запрещенном сегодня меджлисе и «хизбах». А потом грянул 2014 год, татарская сотня майдана, столкновение с жертвами под Совмином Крыма, где на стороне Украины выступили меджлисовцы.
С этим недоверием и настороженностью я прожила почти пять лет. Все изменилось за несколько месяцев.
Мужу часто приходилось ездить в разные районы Крыма, часто в села. Я ездила с ним и от нечего делать общалась с людьми. И так совпало, что большинство из них были крымскими татарами.
Никогда не забуду первого из них, изменившего мое мнение о народе за полчаса разговора. Удивительно умный, образованный, тактичный и воспитанный мужчина из села Ходжа Сала под Мангупом. Он рассказал о себе, о том, как вернулся в Крым. С сожалением, без капли злости, он говорил о том, как натравливали друг на друга татар и русских в 90-е. Он звал в дом пить чай. Он говорил, что верит – мы будем жить спокойно и мирно.
Я полюбила как родную бабушку Февзие из села Сары-Баш. Знаете, какие были её первые слова? В мой адрес, в адрес совершенно незнакомого ей человека. «Доченька, ну что ты на улице стоишь, идём в дом, поговорим». Она рассказала о том, как убирала хлопок в Узбекистане ребёнком, как похоронила братьев и сестёр. Как переехала в Крым. На вопрос «почему» ответила со спокойной улыбкой: «Ведь это моя земля, мой дом, как можно не хотеть вернуться домой?»
Никогда я не забуду Мустафу из Кок-Таша. Он тоже сразу позвал меня в дом. Посадил за стол, начал рассказывать о себе, о жизни. Просил прощения за то, что не может угостить пловом, но пообещал, что в следующий приезд обязательно накормит таким пловом, что мы пальцы оближем от восторга.
Их было много. Может быть, мне так повезло, может быть, только мне встречались исключительно светлые, добрые люди. Сумевшие сохранить веру в хорошее, сумевшие не озлобиться. Но через несколько недель моего общения с крымскими татарами в разных уголках Крыма я, русская, жительница Севастополя, решила для себя, что никогда больше не буду относиться к этому народу с настороженностью и недоверием. Мне стыдно за то, как я думала о них раньше. Мне стыдно за то, что я смотрела на них предвзято.
Вчера я читала воспоминания крымских татар о депортации. Их вывозили с полуострова как скот. В вагонах для скота. Кормили как скот. Обращались как со скотом. Но они люди. И многие из них - очень хорошие люди.
Я горжусь тем, что у меня теперь есть друзья среди крымских татар. День их депортации теперь боль и для меня. Жаль только, что политики продолжают использовать эту боль тысяч семей в своих интересах.
