«Эти дети сразу хотят быть директорами». Откуда растут ноги у плохого крымского сервиса

Проблема крымского сервиса связана с острым кадровым дефицитом, считает глава Ассоциации малых отелей Крыма (АСМОК) Наталья Пархоменко. Нанимать ушлых, но трудолюбивых украинцев крымским отельерам стало не по карману, а местные не хотят или не умеют работать. И дело далеко не в низких зарплатах.
Екатерина Резникова , Катерина Резникова
03.08.2016

— Наталья, в прошлый раз мы говорили о ценах. Вы сказали, что у нас они вполне соответствуют сервису. Но туристы жалуются, говорят, что сервис в Крыму хромает на обе ноги. Говорят, куда угодно — только не в Крым.

— Да, нынешний турист избалованный. Европой, Турцией. Египтом. Согласна, сервис хромает по сравнению с Сочи. Если бы у нас в 2018 году объявили бы Олимпиаду, вот тогда он был бы вынужден подтянуться. А сейчас у нас весь персонал толковый вымыли. Люди уехали работать на материк. Остались те, которых еще нужно учить. Это глобальная проблема.

— За последние два года стало хуже с персоналом?

— Сложно было и при Украине найти недорогую рабочую силу. Раньше это были украинцы из материковых западных районов. А теперь нет такого отеля в моей ассоциации, чтобы не было проблемы: там повара не хватает, там администратора. Такое впечатление, что местных администраторов, поваров, официантов просто нет.

— То есть местные не хотят идти работать, а неместных найти сложно?

— Неместных, допустим, украинцев, не берут. Потому что это дорого для работодателя.

— А почему местные не хотят работать? Может, мало платят?

— Я сама уезжала в Питер на два года. Поманил меня объект, поманила зарплата. Но через два года я вернулась, и зарплаты выросли.


Если я раньше была управляющей и получала 30 тысяч в Крыму, то сейчас управляющий на моем месте получает 50. Разве это плохая зарплата?


Безусловно, работа напряженная, если нормальное управление. Это не 8 часов от звонка до звонка, а по 12-16 часов без выходных, еще и ночью подъем. Но сам факт: раньше было 30, а сейчас — 50 тысяч. Зарплаты в гостиничном бизнесе растут.

— Горничные и официанты — самое низшее звено. У них как с зарплатой?

— От 20 тысяч.

— Если говорить о местном персонале, насколько он квалифицирован? Бытует мнение, что крымчане довольно ленивы. У них вечная сиеста.

— Это не только крымчане. Это вообще местное население. Оно и в Питере такое. Ты не увидишь там дворника-питерца. И не увидишь питерца за кассой магазина. Так же и у нас здесь. Это не касается именно крымчан.

У меня сын учится в Плехановке [Севастопольский филиал РЭУ им. Г. В. Плеханова]. Я была месяц назад в деканате. Хотела найти работников. Говорила: дайте менеджеров, дайте администраторов. И столкнулась с тем, что даже там их нет. То есть университет есть, а специалистов нет.

— Вы искали выпускников?

— Да, тех, которые только закончили. Я видела эту группу из 30 человек. И я, как опытный отельер, вижу, что только три из них будут работать по специальности. Это ужасно. Турбизнес развивается. Много объектов в Севастополе открывается. По данным Booking.com, за последние 8 месяцев 800 новых объектов зарегистрировалось по Крыму. А персонала не хватает.


К сожалению, на гостиничное дело идут студенты, которые заведомо знают, что это не их специальность. По специальности они работать не будут — молодежь просто хочет получить образование. Эти дети с амбициями сразу хотят быть директорами, предпринимателями и получать много денег.


Я им говорю: «Ребята, вы поработайте сначала администраторами, наберитесь опыта. У вас только диплом есть — это теория. А вам нужно познакомиться с практикой».

— Но если они сразу хотят иметь свой бизнес, кто-то же должен вложить в него деньги?

— Половина группы, которые с моим сыном учатся, уже имеют бизнес, не связанный с гостиничным — от родителей. Я понимаю, что студенты сами платят за образование на коммерческой основе. Но не пора ли на первых курсах ввести отбор? Зачем нам такие студенты, которые не собираются работать по специальности?

— Это администраторы и управляющие. А горничные, официанты, повара? Их где готовят?

— А их нет у нас. Есть техникумы и училища. Но вы этих ребят видели? Это не то, чтобы не тот уровень… они блинчики пожарить не могут, оладушки. Элементарного не умеют. Я брала ребят из ПТУ и год их учила. Я была удивлена, что они не знают, сколько нужно варить яйцо всмятку. Что такое яйца в мешочек, что такое яйца пашот. С ними год с кухни не вылазишь, учишь до повара.

— А потом что происходит?

— Те ребята, которых я курировала, работают дальше. Не уходят.

— То есть для отельеров есть выход: организовать обучение, вложить средства, чтобы получить грамотные кадры.

— Да, есть такая задумка. У нас обычно кадровые агентства читают десятичасовой семинар, иногда недельный. Но после недельного тренинга не будет специалиста. Нужно минимум месяц бок о бок пробыть.

В свое время я учила администраторов. И была такая фраза — «с каждой девочкой нужно переспать месяц». Я уходила только тогда, когда понимала, что ее спокойно могу оставить. Это называется индивидуальная подготовка кадров. И этого у нас пока не существует. У нас все хотят сразу в менеджеры. А куда нам тысячу менеджеров? Нам бы рядовых сотрудников найти. А их нет. Раньше с Украины ехали.

— На Украине, что, кадры лучше?

— Трудолюбивей и ответственней — это есть. Они с глухих деревенек вырываются, попадают в Крым — цивилизация, море. У них есть мотивация. Они хотят учиться.


У меня повар один раз приехала, квалифицированная. Она мне камбалу разделала на филе. Я чуть не упала. Говорит: «Я не знаю, что это за рыба. Я ее как умела, так и разделала». От камбалы осталось 30%. Было шесть килограмм, а стало два.


Нам надо создавать серьезную систему обучения. Годичные курсы, двухгодичные курсы, может быть, заочное обучение. Но не просто, чтобы люди получали корочку и дома готовили, а чтобы заключали договора с отельерами. И то есть риск. Где гарантия, что отельер инвестирует в повара, а тот не уйдет от него через год?

— У нас люди зачастую не хотят работать официантами и поварами всю жизнь. Они рассматривают это как временную жизненную ступень. Может, нам надо как-то менять менталитет? Или подбирать особую команду?

— Команда очень много значит. Там, откуда я ушла, коллектив уже четыре года держится. В отеле этом к бизнесу семейный подход. Я не люблю большие отели: чем больше отель, тем больше бардака. Чем меньше отель, там больше такой, семейный, подход к работе. Каждого гостя оближут. Хозяйка зачастую сама становится управляющей — сама повар, сама администратор. В больших отелях рассеивается внимание, нет ориентации на конкретного клиента. И персонал… Может, там есть команда, но нет семьи. Когда семья — это очень важно.

Кадры надо выращивать. У меня сын, например, уже четвертый курс, учится в Плехановке. Он работает каждое лето официантом-барменом. Набирается опыта. Он будет менеджером гостиничного и ресторанного бизнеса. Но начнет с администратора, как я в свое время.

— Ему нравится эта профессия?

— Нравится. Он домой приходит и говорит: «Мам, я тебе сейчас новый коктейль приготовлю». Это его. Ему нравится, когда гости довольны. Главное не чаевые, а когда девушка посмотрит на него и говорит: «Как вкусно, божественно!». Вот таких, горящих делом, и надо выращивать.

— Откуда это?

— Из семьи. Видит, как я работаю, и ему это тоже нравится.

— В Европе можно встретить мужчину 40–50 лет, которые работает официантом. Если мужчина в таком возрасте работает в этой профессии, значит, он в ней состоялся. Почему у нас официанты в основном молодые — до 25 лет?

— У нас такая специфика. Считается, что ди-джей, официант, бармен — до 30 лет максимум. Я не знаю, откуда это пошло.

— Может, человек и не хочет идти учиться, потому что понимает, что будет сейчас он будет барменом, а уже в 25 лет выйдет из обоймы. Тем более, если такая генетика, что рано появится седина или пузико…

— Если человек получает образование менеджера, то бармен для него — это просто первая ступенька. Но у нас в целом дети не горят гостиничным бизнесом.

— Сколько нужно учить хорошую горничную?

— Не каждая горничная будет хорошей. При ежедневной учебе — месяц.

— Сколько она может проработать?

— По возрасту — до 50. После 50 ей будет тяжело. Она вырастет до старшей горничной, начальника хаус-кипинга, а если это толковая горничная, которая быстро обучается и при этом имеет аналитический склад ума, то вполне возможно она сделает карьеру супервайзера.

— О карьере управляющего у нас мечтают все, это проблема молодого поколения. Но мы должны выращивать профессионалов: токарей, слесарей, горничных, поваров, администраторов. Человека, который всю жизнь захочет проработать на этой должности. И сможет быть верным и преданным своей работе. Как это сделать?

— Просто быть официантом? Это нет. И не было. Понимаете, здоровый человек мечтает о росте. Я начинала администратором. Это рутина, заведомо известные шаги. Работаешь год, два, три — и тебе хочется немножко выше. Вы же дома меняете интерьер? Хотя бы шкаф, но другой.

— Но есть какие-то общие черты у тех, кто подолгу работает в этом бизнесе?

— Да, человек должен любить это дело. Любить клиентов. На первом месте должен быть не заработок, а эмоциональная составляющая: тебе должно нравиться что-то для людей делать. Мне нравится, когда гости, уезжая, обнимаются, становятся друзьями. Мы с ними семьями потом дружим. Мне это в кайф. Но таких, как я, мало.

У нас есть такие собственники, которые фанатеют от своей работы. Не могут отель ни на минуту оставить. И коллектив у них такой — буквально зубами вцепились в этого хозяина. И никуда они не уйдут.

Говорят, подобное притягивает подобное. Но в Севастополе сейчас и подобного не притянуть — некого. Они все уехали на материк. Я сама уехала на два года, но вернулась. В Питере этот бизнес — аморфная субстанция, рутина. А у меня жизнь должна бить ключом.

— Может, жалобы на сервис связаны с тем, что персонал не горит делом и тайно гостей ненавидит?

— Персонал очень разный. Украинский персонал очень любит денежку. К России у них отношение сами знаете какое. И к русским. Но если этот чудо-русский оставил тебе чаевые, то он превращается в Аладдина. И уже не такая плохая Россия, не такой плохой Путин. Да и сам гость тоже ничего. Украинцы более продажные, но зато они трудоголики, позитивные, активные. А наши — алчные, но при этом ничего делать не хотят.


Среди местных есть такой тип, который я для себя назвала «рафинированно инфантильные». Они, как болванчики, со всем соглашаются, но при этом вообще ничего не делают. Есть номинально администратор. Но шаг влево, шаг вправо — он не может. Это же надо думать. А думать — это самое страшное.


Но каким бы не был работник, главное — чтобы у него было чувство юмора. Вернутся гости на твою улыбку или хороший анекдот.

— Давайте сравним сервис с тем же Питером. Вот у нас ругают, говорят «плохо».

— А думаете там хорошо? Я не ругаю Питер. Хорошо там, где нас нет. А сервис зависит от собственника. И ни от кого больше.

— Иногда складывается впечатление, что хозяевам тоже наплевать на сервис и гостей. Они просто вложили «лишние деньги» и теперь пытаются их отбить. А гостей чуть ли не ненавидят…

— Если ты социопат, то тебе нечего делать в этом бизнесе.

— Дело не в социопатии, а в том, что жалко: приехали, ломают все, портят, по ночам орут. А денег приносят мало. Так некоторые рассуждают.

— У каждого свое понятие об отдыхе. У кого-то алкотур — почему нет? Но не стоит всех под одну гребенку. Есть вменяемые, адекватные собственники. Конечно, если у тебя семейный отдых, а ночью два полудурка распевают «расцвела калина» у бассейна — надо что-то делать.

— Я о другом: люди вообще не настроены делать отель делом всей жизни. Не болеют за него.

— Я не могу сказать, что у нас все относятся к гостям плохо Такие есть, да. Отель в Питере, пол мраморный — очень крутой. Но затоптанный, потому что горничная в 8 часов вечера ушла. Никто ей не платит за переработку. Выходит хозяйка и начинает крыть матом горничную при гостях: сволочь, не задержалась на час, чтобы вымыть ее драгоценный мрамор.

Хозяева в Севастополе могут схватить метелку, подмести. В Питере — нет. Моветон.

— В вашей ассоциации такой подход у людей?

— Нет. В 80% отелей как раз-таки подход семейный, индивидуальный. Оближут каждого гостя. Потому и 40% возврата гостей на следующее лето — это цифра о чем-то говорит. Им все понравилось. Может, где-то и завышенные цены, но они готовы платить деньги за такой сервис, такое внимание.

— А как вы объясните, что в номерах часто самая дешевая посуда и самое дешевое белье?

— Зачастую именно мини-отели не экономят. Те, которые без звезд — не в счет. Это объекты размещения, в которых номера от 1000 рублей. Там можно не говорить даже про сервис. Это просто койко-место удобное у моря. Как палатка на берегу, понимаете? А вот отели, которые с сервисом — у них хорошее сатиновое белье.

— Цены за номер с таким бельем?

— Я уже говорила — 2,5 тысячи рублей. Но все зависит от региона. Если регион депрессивный, который был развит при СССР, а при Украине его просто забросили, то будет значительно дешевле. Теперь надо прилагать усилия, чтобы развить этот регион. Федосийский, например, там хорошие золотые пляжи, но он просто загажен.

Та же самая Керчь. Азовское море. Там есть пансионаты, где в ста метрах грязевое озеро находится, соляное озеро. Рапа лечебная бесплатно. Разве не заплатишь 2 тысячи рублей в сутки за проживание, питание и такие озера под боком?

— Мне трудно оценить. В Сочи есть номера с таким же ценником, но инфраструктура совершенно другая. И развлечения другие. Дороги, магазины, кинотеатры…

— Я понимаю. У них слишком много объектов построили перед Олимпиадой. И они вынуждены ставить такие цены чтобы не простаивать.

— Но у нас та же ситуация по факту: жалуются, что многие объекты стоят…

— Сказки. Вы знаете, рассказывают сказки.


Этот год строит следующее лето. Если ты в ноябре не думал про лето следующего года, то у тебя и в мае этого лета не будет. Значит, ты думаешь от сезона к сезону.


Вот у меня девочки — стоят рядом два отеля. Оба работали сезонно, но один решил выйти на круглый год. И они с операторами работают, кидают какие-то новости, играются с ценами. И вы знаете, он уже в июне был загруженный и людей в другие отели отселял. А рядом отель: закрылись в октябре месяце. Ноябрь, декабрь — ничего не делали. Потом в мае вспомнили: нам же ремонт надо делать! Быстренько покрасили. Естественно, в июне 50% загрузки.

Есть собственники — щирые украинцы, которые принципиально два года не ведут свою деятельность гостиничную. Жалко, потому что у них очень достойные объекты. Ждут, что обратно вернется Украина. Но на место одного такого украинца приходит два русских. И в целом гостиничный бизнес развивается.

— Построил человек отель. Красивый, ухоженный. Внутри бассейн, розы, мрамор. А входишь за ворота — разруха и помойка. Готовы ли наши отельеры вкладывать не только в свой объект, но и в пространство вокруг себя?

Уже вкладывают. Дороги гравием засыпают, фонари ставят, пляжи чистят, мусор вывозят, деревья сажают.

— Человек вкладывает свои деньги. Нет потом соблазна, как у нас в «Песочной бухте», огородить пляж и брать за вход 80 рублей? Это же незаконно. Но администрация уверяет, что берет деньги за проход в парк, за которым ухаживают работники гостиницы.

— Члены нашей ассоциации закон не нарушают. В пример приведу Заозерное. Там общий муниципальный пляж. Муниципалы ничего не делают: мусор не вывозят, лежаки не ставят. Отельеры решили так: мы понимаем, что по закону не имеем на это право, но хотя бы выделите нам участок. Пусть все заходят — не закрывайте его. Но мы будем за ним ухаживать, мусор убирать, ставить шезлонги, навесы, мусорки, раздевалки. Там нет платных или закрытых пляжей.


Я часто слышу, что где-то поставили какую-то будочку, какую-то раздевалочку — и берут за это деньги. Этого не должно быть. По-другому нужно зарабатывать. К тем, которые отгрызают и загребают противозаконно пляжи — к таким нужно применять серьезные меры.


А к таким предпринимателям, которые лично все моют, убирают, чистят, красят, ставят — нужен отдельный подход. Их нужно ставить на пьедестал.

— Все понимают, что причина не в том, что кто-то за парком ухаживает. Дело в нищебродах, которым хотят ограничить проход на территорию.

— Может, оно и так. Ситуация: я лежу на пляже, а ко мне приходит что-то такое непонятное, непонятно какой национальности, все обнюханное, обкуренное и ложится на шезлонг рядом со мной. Он на шезлонге весь день может спать, потому что это очень удобно. Надо же и эту проблему как-то решать…

— На это есть полиция, охрана. По закону ограничивать доступ к морю нельзя. Но если бы была такая возможность, хватило бы нам побережья, чтобы для каждого отеля организовать частный пляж?

— Если брать побережье от Учкуевки до Евпатории — там хватит. Но там не севастопольский регион. В Севастополе на всех отельеров пляжей не хватит. Только объединятся, как в Казачке у нас делают. Но опять же, они пляж не закрывают. Они втроем его облагораживают, ухаживают.

Меня тоже возмущает, когда приходят посторонние и ложатся на шезлонги. Шезлонг стоит денег. Когда на него какой-то пьяный невменяемый бахнулся… Одно дело, если это гость — ты с него можешь взять деньги. А если пришел посторонний? Шезлонг стоит 3 тысячи рублей. С кого взять? Извините, вы затронули больную тему.

— Еще раз вернемся к ценам. Кризис в стране, у людей нет денег. Готовы наши отели цены снижать?

— Тут одно цепляется за другое. Почему стали повышаться цены в отелях? Почему цены вообще стали выше? Работникам отелей стали нормально платить, зарплаты повышаются. А повышение зарплат вызвало повышение цены на номер — прибыль же надо получать. Выросли цены на продукты. Я не понимаю, кто с этим должен бороться. И почему у нас цены такие же как в Санкт-Петербурге? Только там дворник получает 18 тысяч, а у нас электрик шестого разряда получает 12. Цены можно будет снизить, только снижая цены рынка в общем в Севастополе.

— Владельцы отелей готовы зарабатывать меньше? Дворник зарабатывал 6 тысяч и продолжает зарабатывать 6 тысяч. А отельеры? Какова сейчас рентабельность, какова окупаемость?

— Смотря какой отель. В среднем возврат инвестиций происходит на седьмой год существования отеля, если все правильно и грамотно рассчитано.

Но через семь лет ты получил прибыль и вернул свои деньги, а на восьмом году тебе приходится восстанавливать то, что за семь лет было попорчено. Я уже не говорю про мебель. Она раньше приходит в негодность. Гостиничная мебель — это не домашняя. Дома по 15 лет стоит. Сантехника, коммуникации — это все обновляется.

И на восьмой год ты снова все вкладываешь, а потом окупаешь. Это постоянный конвейер. Если ты на восьмой год не вложишь, у тебя не будет девятого. Хотя нет, девятый еще будет, за счет тех, кто к тебе вернется. Потом — все.

— У нас не будет никогда такого, чтобы на две тысячи рублей и все включено? Почему в Турции это возможно, а у нас нет?

— Может быть когда-нибудь и будет. Но все стремятся заработать сейчас. И отельер — это титанический труд. Ни дня, ни ночи нет, чтобы ты оставил свое детище. Ты растворяешься в этом. Работаешь 24 часа в сутки. И ты хочешь иметь хоть какую-то копейку.

Тем более, сейчас страшно, что бизнес вообще перестанет существовать из-за законопроекта Хованской о запрете краткосрочной сдачи жилья в жилых домах. А у нас 60% объектов в жилом фонде.

Отель отнять опять же могут — по суду, за нецелевое использование земли. Или национализировать, как на ЮБК. Страшно.

— Что такое «хоть какая-то копейка» для крымского отельера? Предположим, у меня отель 20 номеров. Что я буду иметь через пять лет? На чем я буду ездить, что есть, где отдыхать?

— Ну, возьмем отель три звезды. Плюс при отеле маленький ресторанчик. Этот ресторанчик работает только в сезон, потому что в межсезонье ты будешь работать на зарплату. Ресторан при отеле не является статьей прибыли — это редкость. Исключение из правил.


Отель 3 звезды через пять лет при официальном трудоустройстве 20–25 человек ты будешь иметь два-три миллиона дохода в год. Возможно, и с первого года, если грамотно построишь рекламу и продажи. Но это сработает только с учетом того, что ты вложил лишние деньги и никому не должен.


А у нас такие отельеры… Что они из себя представляют? У них было немного денег. Они купили маленький домик — на пять номеров. И каждый год в течение пяти лет они вкладывают. И не просто что-то достраивают. У нас в одном отеле в семье недавно был конфликт. Надо строить бассейн. «Ты что? Это же последние два миллиона! Что ты делаешь? А вдруг сезона не будет?» Они сезон встретили, у них в кармане было 50 тысяч рублей.

— Вот эта семья, что они едят? На чем ездят? Во что одеваются?

— Не могу сказать, что брендово одеваются. Скромно. Обычные наши городские магазины. Даже, может, секонд-хенды, хорошие вещи из стока. У мужчины Мерседес Вито, купленный еще при Украине. Простая еда — то, чем кормят гостей, то и сами едят.

— А вообще в среднем у нас какие отельеры? На понтах?

— Есть и такие. Проходит пять лет, мы ловим звезду, потому что мы такие классные, уникальные. И не просто звезду. Отель на две звезды, а во лбу у них все пять. Но все это проходит, потому что они вкладывают не в развитие, а в себя. Отбили вложения, и не понимают, что если сейчас не улучшать, то эти крутые Лексусы им гостей вернуть не помогут. Есть отели, которые из-за этого плохо кончили.

— А гости за последние два года изменились?

— Специфика гостей поменялась.


Гости делятся на две категории. Первая: ура, Крым — наш, обнимашки-целовашки. Люблю все: море, тебя, твою собачку, твои тапочки. Не важно, что сколько стоит — все беру. Вторая категория приезжает отдохнуть за копейку, а требуют пятизвездочный сервис.


Поэтому рекомендую своим отельерам: «Ребята, у вас какая категория? Вы претендуете на две звезды? Пометьте в номерах, в папках, что отель две звезды должен иметь то-то и то-то». Лифт на третий этаж в двухзвездочном отеле не предусмотрен. А у гостей претензии.

Или жалоба: у вас винтовая лестница. Да, у нас винтовая лестница, потому что никак по-другому мы ее построить не могли. Идите, если не нравится, в другой отель.

— А как-то в отдельности каждую группу охарактеризовать можете?

— Гости, которые любят нас за то, что Крым — наш, делятся на две группы.

Первая — это щедрые. Надо доплатить 1000 рублей? Не вопрос. На тебе, горничной, еще 200. Плохо убрала? Ну и ладно, на тебе еще 200. Потому что ты — наша. Плохая яичница? На тебе еще 100 рублей.

— Возраст?

— 3545 лет.

— То есть они советский Крым если и застали, то в детстве?

— В молодом возрасте. Они приехали за воспоминаниями. За детским Крымом. И они эти воспоминания нашли. Потому что советский Крым, который был в их детстве, во многом сохранился. Поэтому они хапнули ностальгии, им все понравилось. Я всех люблю, за все плачу и даже чаевые дам сверху.


Другая категория «Я люблю» — это те, кого заставляют в Крым ехать. Невыездные. А что делать? Ну пнули, в отпуск-то ехать надо. Они тоже нас любят. Если бы не санкции, они бы Крым вообще не увидели. А так Крым — наш. Это ж здорово. Возраст у них — около 50.


А возраст тех, кто приехал в три звезды, а требует на пять — это до 30. Те, кто уже побывали в Европе, пожили на «все включено», пожили на 2 тысячи рублей в сутки и им все было позволено — писать в бассейн и все такое. Вот те возмущены.

— А нет такого контингента как был при Украине, которые ехали со своей колбасой и макаронами?

— Да, были. И белорусы такие были. Но сейчас их нет. Тащат люди еду в номер, но купленную на соседнем рынке. Это нормально. Зачем покупать в отеле арбуз в три раза дороже, если можно на улице купить и принести. А еду несут только те, кто живет в номерах за 1000 рублей.

Те, у которых зарплата 30 тысяч на четверых, которые насобирали с трудом эти 50 тысяч рублей и снимают номер за 1000 — вот они выматывают весь персонал. 1000 рублей — это по сути цена за койко-место, с душем и горячей водой, с вай-фаем. А они хотят в основной массе, чтобы все было бесплатно. Да еще и подарок выпрашивают. И именно они едут со своей колбасой. Таких сейчас очень мало.

У нас при Украине на столике красного дерева белорусы продукты резали. Ну попросили бы хоть досточку! Ну что он у вас весь изрезанный? Цибулю с картоплей ели. Такого туриста-вандала уже нет. Турист стал более культурным.