Хлеб с маслом для «желудка»

Севастополь — город торговцев, рантье и пенсионеров. И в ближайшее время в структуре занятости населения вряд ли что-то изменится. Ведь вопреки уверениям властей и разномастных экспертов, обещающих, что после запуска Керченского моста к нам повалит материковый инвестор, едут к нам такие же охотники за удачей, мечтающие выгодно перепродавать что-то местным и приезжим, как и мы сами.
Елена Алешечкина
09.04.2017

Хочешь узнать, чем живет город, спроси у таксиста. Есть даже такая присказка: достаточно сесть в такси и сказать «Довели страну...», чтобы узнать последние мировые новости. Сами таксисты на нее сильно обижаются, но мои недавние беседы с водителями нарисовали осязаемый портрет современного севастопольского «трудяги».

«Три рубля с килограмма — мои»

Опаздываю на встречу, вызываю такси. Подъезжает старушка «Рено», за рулем мужчина лет шестидесяти. Улыбается, угощает меня конфеткой за «ранний выход».

— Вы ешьте, — заговорщически говорит мне водитель. — А то шоколад в руках растает. Обертку не вздумайте в окно кидать, у нас в Севастополе так не принято.

— Вы севастополец? — спрашиваю.

— Конечно, коренной! — с гордостью говорит таксист таким тоном, будто в этой сфере у нас трудятся исключительно местные. — Двадцать лет в такси. Вот вы сказали, что на встречу опаздываете. А я тут дорогу одну знаю, могу поспорить, что довезу вас вовремя. Давайте на тысячу рублей?

— Я бы с радостью, но у меня столько нет.

— Жаль, я люблю хорошие чаевые.

— И часто вам оставляют на чай?

— Бывает. Но чаще мне приходится работать с клиентами, чтобы их раскрутить.

— Это как?

— Да по-всякому. Вот один пьяный недавно ехал, заплатил мне пятьсот рублей. А я ему: «Нет, дорогой, ты мне только сто дал». Он еще пятьсот сверху накинул.

— Это же нечестно, — замечаю я, вспоминая, что именно таких в советское время в Севастополе называли «желудками».

— Да, но у человека на выпивку есть, значит, и чаевые найдутся. А еще я спорить люблю. Вот однажды вез одну блондинку в аэропорт: вся в розовом, ногтищи — во. Силиконовое все, даже мозги. Ну, я еду, а на трассе гаишники стоят. Я встречным фарами мигаю, а они меня благодарят вот так (делает характерный жест рукой: привественно поднятая открытая ладонь над рулем). Она мне: «Ой, сразу видно, что вы местный, вас тут все знают». Я хвост и распушил: «А то, не только меня все знают, но и я всех знаю. Вот сейчас по этой трассе Васян поедет, он сегодня к теще в гости собирался. А давайте поспорим на тысячу рублей, что встретим его в ближайшие 15 минут?» Она согласилась. Ну, я три машины пропускаю, а четвертой мигаю. Мне мужик рукой махнул, а я ей: «Вот он, Васька! Видала?» Она кошелек достала, отслюнявила мне тысячу и замолкла. Больше до самого аэропорта ни слова не сказала.

— Вы, наверное, неплохо зарабатываете, — иронизирую я. — Но я вам все равно много не заплачу...

— Да нет, такси — это не основной заработок. Так-то я бизнесом занимаюсь.

— Интересно, каким?

— Мясом. Фуры с мясом из Краснодарского края перегоняю. С бойни. Тут продаю по точкам.

— Так вы дальнобойщик?

— Не, я бизнесмен. Посредник. Я раньше сам на хозяина работал, мясо возил. Наладил контакты с потребителями, с теми, кто мясо разделывает и в магазинах продает. Это еще при Украине было. А потом потоки перекрыли, я уволился. Случайно познакомился с ребятами из Краснодарского края, которые бычков живым весом покупают, забивают и полутушами продают. А у меня тут уже контакты все.

Я нахожу покупателей, звоню в Краснодар, те фуру загружают и в Крым отправляют. Машина приходит, я ее под Симферополем встречаю и показываю, куда мясо везти. По точкам проедемся, отгрузим и я машину отпускаю. С каждого килограмма три рубля мои.

— То есть вы сами ничего не возите и не продаете?

— А зачем? Я знаю, кому продать — это главное. Вот фура 20 тонн пришла, я свои 60 тысяч поимел. И такая фура приходит два раза в месяц. Клиенты — весь юго-запад Крыма, не только Севастополь. У меня большая семья, на хлеб с маслом хватает.

«Море и восемь месяцев лета»

Весенний ливень — столб холодной воды. До остановки не добегу, промокну. Вызываю такси, приезжает иномарка середины 90-х. За рулем красивый молодой парень. Умное приятное лицо.

— Ну и погодка, — начинаю дежурный разговор.

— Да, — откликается он, — а мы завтра на шашлыки собрались.

— Куда, если не секрет? — спрашиваю я, так как сама очень люблю посиделки на природе и постоянно нахожусь в поиске новых мест.

— Да недалеко, к морю в районе порта. Я на Корчагина живу, мы там на пляжик ходим, «Адмиральский» называется, знаете?

— Знаю. А вы на Корчагина в новостройках живете или в старом фонде?

— В старом. У меня квартира на пятом этаже, раньше из окон было море видно и пустырь. Я вырос в этом районе, помню, как на пустыре «чертово колесо» стояло, аттракционы. Все детство там гулял. А сейчас уродский желтый дом построили и моря больше не видно, только кусочек остался.

— Да, там квартиры с видом на море дороже продают. А потом новый дом перед окнами строят — и снова вид на море продают. Говорят, квартиры с видом на сто долларов с квадрата дороже.

— Да, все застроили. Я в Камышах вырос. Сначала мы на Корчагина жили, потом переехали.

Парень вкратце рассказал мне историю своей семьи. Навскидку они поменяли место жительства пять или шесть раз.

— Почему так часто переезжали? — спрашиваю.

— Просто покупали квартиры побольше. Потом я женился, родители помогли нам купить свое жилье.

— А кто у нас родители? — интересуюсь я, предполагая, что позволить себе подобные вложения в недвижимость могут в нашем городе только очень обеспеченные люди.

— Да просто пенсионеры. У меня бабуля в Питере жила. Пожилая уже. Ей понадобился уход. Родители ее квартиру в центре Санкт-Петербурга продали, а здесь две купили — мне и ей.

— А занимаешься чем? — интересуюсь я.

— При Украине у меня автобус был. Я водителя нанимал, платил ему. Он ездил, я дома сидел. Занимался только, когда ремонт был нужен. Нам на все хватало. Потом Россия пришла, и хватать перестало. Сначала я сам стал работать, но дело плохо шло. Пришлось автобус продать. Сейчас таксую.

— А образования нет?

— Почему? Есть. Я инженер. Работал по специальности пять лет, двигателями занимался. Но у нас предприятий в Крыму нет по моему профилю. Я ездил работать на материк, в крупный промышленный город. Жил там на съемной квартире, ходил на работу. Неплохо зарабатывал, мне на все хватало. 3200 гривен у меня оклад только был (по курсу на тот момент около 800 долларов). А сейчас на такие деньги ни там, ни тут жить невозможно. Да и не хочу я. Промышленный город — это грязь, пыль, серость. А в Севастополе восемь месяцев лета, остальное время — весна. Сейчас еще немного времени пройдет, будет жара, море...

— На Украине понятно, предприятия крупные едва сохранились, перспектив нет. Но в России еще есть крупные промышленные центры. Не думал куда-нибудь переехать, чтобы карьеру сделать?  

— А куда? На север я не хочу, в Сибирь тоже. Говорю же, море, восемь месяцев лето...

— Да и зарплаты, наверное, уже не те? Я читала, что инженеры крупных КБ по 25 тысяч получают.

— Тем более. Я на наших предприятиях узнавал. Все, на что я могу рассчитывать — 25-37 тысяч. На эти деньги жену с ребенком не прокормить.

— А в такси неужели намного больше выходит?

— Да, если работать, не лениться. Даже сейчас, в мертвый сезон, я считал, у меня 50 тысяч вышло.

«Доходы не те, что в Москве»

Возвращаюсь со встречи с подругами глубокой ночью. Подъезжает темный кроссовер на московских номерах. Шипованная резина в начале апреля. Дверь и крыло с одной стороны сильно смяты, по другому боку — глубокие царапины.

— Где это вы так? — настороженно спрашиваю я, садясь в машину. Отказаться неудобно, но и прямо сказать, что мне страшно ехать в машине, на которой видны следы недавнего ДТП, я почему-то не могу.

— Жена в Москве в аварию попала, — отвечает водитель.

Улавливаю характерное чуть растянутое «а» и переспрашиваю:

— Вы москвич?

— Да, — кивает мужчина за рулем. У него немного восточная внешность, сначала я приняла его за выходца с Кавказа. — Точнее, нет. Я родом из Норильска, но последние 15 лет жил в столице. Там женился. У нас с женой в Москве квартира.

— А в Севастополе что делаете?

— Мы переехали. Полгода назад.

— Почему именно в Севастополь?

— У нас в Москве был бизнес, квартира, машина -  все хорошо, но жить там нам не нравилось. Недавно у нас родился ребенок и мы поняли: надо уезжать от этой пыли, загазованности, толп людей. Хотели сначала в Краснодарский край — у нас там родня. Даже поехали. Но случайно оказались в Крыму и нам тут понравилось.

— И как, не разочаровались?

— Нет. А почему мы должны разочароваться? Тут хорошо: море, климат теплый, природа. Люди неплохие. С бизнесом правда пока плохо, но вот — таксую. 

— А чем занимаетесь? Что за бизнес?

— У меня магазин автозапчастей. Вроде и цены нормальные, выше, чем в интернете, но не кусаются, и в наличии все. Но не берет народ. Денег у людей нет. А у жены интернет-магазин сумок, аксессуаров, бижутерии — реплики, но хорошего качества. Товар стильный, интересный. Цены отличные. Но тоже никто не берет.

И главное, пойдешь в «Муссон», там в бутиках шлак один, цены — выше некуда. И ведь покупает это кто-то, по выходным не протолкнуться.

— У нас в городе торговцев много, и все жалуются, что бизнес в последнее время не идет. Видимо, людям не до украшений...

— Это да, доходы не те, что в Москве. Но я думаю, наладится. Мы квартиру там сдаем, тут снимаем — уже жить можно. Жена сейчас в декрете, но потом работать сможет. Будет мне в бизнесе помогать, я на авторынке планирую с партнером точку открыть. Рекламу дадим. Мы мечтали на море жить — это главное. А как заработать — всегда найдем.

Санкции животворящие

Три истории: разные, но очень похожие. Раньше мне казалось, что в такси идут либо «профессиональные водители» - те, кто ничего, кроме как крутить баранку, не умеют, либо временно оставшиеся без постоянного заработка.

Фото: Артем Блищик

Но оказывается, работа в такси — едва ли не самый простой путь обеспечить семье кусок хлеба. Работа эта нелегка, но если ты не ленив, доход будет ощутимым. Сидеть за рулем целый день непросто, но несравнимо легче, чем работать, к примеру, на стройке или на заводе.

В Севастополе умение зарабатывать руками и головой не нужно. Оно зачастую даже мешает. Ведь если ты привык по жизни зарабатывать, имея маржу с различных схем, тебя не мучают угрызения совести, когда ты выманиваешь у пьяного лишнюю пятисотку. А то, что многие в Севастополе называют «бизнесом», им по сути не является.

Знать, кому продать — это не значит иметь свое дело. Такие расклады работают только из-за изолированности нашего полуострова и повсеместного «кидалова».

Интересно, куда пойдут все эти «фильтры», когда крымчане смогут самостоятельно заказывать товары через интернет, не боясь погореть на доставке, или когда поставщики смогут сами договариваться с покупателями?

Получается, городу выгодно, чтобы санкции, проблемы в банковской сфере и поганая логистика оставались с нами подольше. Ведь тогда у нескольких тысяч местных и приезжих будет работа, и властям не нужно будет заботиться о том, чтобы их трудоустроить.