На прошлой неделе зашла в детский сад к своему сыну. Разговорились с администрацией. Завхоз взмолилась:
Как увольняется? Мой сын любит нянечку едва ли не больше воспитателя, которая, к слову, у нас в группе тоже одна. Каждое утро бежит, утыкается в тощие коленки носом, обнимает, целует в веснушчатую щеку.
А недавно огорошил меня просьбой: «Я, — говорит, — знаю, что у тебя два колечка есть, тебе папа купил. Дай мне одно, я Наталье Дмитриевне подарю». И никакие объяснения, что это дорого и неуместно, не помогают. Каждая вылазка в «Муссон» — сын у витрины с ювелиркой, приклеился, разглядывает. Тайно на колечко копит. Собрал, правда, всего около 80 рублей — киндер-сюрприз и мороженое пока все же сердцу дороже.
Каждое утро я вижу, как Наталья Дмитриевна тащит с кухни огромную кастрюлю каши и трехлитровый чайник с чаем. Ее день начинается в 8 утра.
Переодеться, получить на кухне завтрак, накрыть, посадить, покормить, умыть, сводить в туалет, рассадить по стульчикам. Затем собрать посуду и вымыть. Помочь воспитателю провести занятия: особенно в яслях, где все сразу усидеть не могут, и, пока одни занимаются, другим няня читает сказку.
Потом все 30 человек одеваются на прогулку. Штаны натянуть, молнии застегнуть, шнурки завязать, шапки надеть — за десять минут присядешь раз сорок.
Пока дети гуляют нужно вымыть группу, спальню, коридор. Влажная уборка проводится дважды в день. Сантехнику и вовсе приходится чистить несколько раз: малыши ни смыть толком за собой не могут, ни руки помыть аккуратно, без летящих на стены брызг.
За время прогулки надо выходить на улицу несколько раз: летом — детей попоить, зимой — отвести в группу тех, кто захотел в туалет.
После прогулки все снова кувырком. Раздеть, помыть, рассадить, накрыть. Принести кастрюли с первым, вторым, чайник с компотом. После обеда снова помыть, проконтролировать, чтобы сходили в туалет, переодеть и уложить.
Не все дети засыпают сразу. С некоторыми нужно сидеть, долго-долго, поглаживая по спинке и нашептывая на ушко сказку — чтобы другие не проснулись.
Ну, вот, вроде, все сопят. Снова гора посуды и влажная уборка группы. Только закончила — дети проснулись. Умыть, одеть, девочек причесать. Пятнадцать косичек за пятнадцать минут — норматив почти армейский. Полдник, прогулка, уборка. На часах 17:00 — можно идти домой.
Садик стал родным на долгих восемь Наташиных лет. Она улыбается, рассказывая о своей карьере. Смешные лучики разбегаются у глаз. Что привело молоденькую девушку в садик? Ведь Наташе нет еще тридцати.
После школы девушка вышла замуж, успев поработать только официанткой. Почти сразу родился малыш. Первые пару лет молодая мама посидела с ним дома, а затем пришла пора устраивать сына в садик. Наташа поняла, что очередь подойдет нескоро и вняла совету свекрови, которая работала в дошкольном учреждении на кухне: «Иди, дорогая, в садик возле дома и просись. Тебя возьмут на работу и сыну место дадут».
Первый год пролетел — не заметила. Потом второй, третий. Сын в первый класс пошел — в школу у садика. «Мне удобно было, — рассказывает Наталья Дмитриевна, — после уроков он на продленку не оставался, а шел ко мне, здесь ошивался. Потом мы вместе шли домой».
А сейчас сын уже в пятом классе.
Наташа так и осталась бы работать, да зарплата никуда не годится. В аванс дают три тысячи, в зарплату 4200 — всего 7200 выходит. Грязными. И как на это жить?
В детском саду работают такие же, как Наташа, молодые мамочки. И пенсионерки. У многих — высшее образование и годы стажа по другой специальности. Те, кто полюбил педагогику, идут учиться, чтобы стать воспитателями. У каждой есть какой-то тыл: либо муж, либо родители, либо пенсия. Но сейчас нянечки стали уходить — на дворе кризис, цены растут, на такие зарплаты даже с тылом уже не выжить.
«У меня муж тоже немного совсем зарабатывает, — делится Наталья Дмитриевна, — денег не хватает. Поэтому и ухожу. Обидно, что даже уборщицам платят больше. Можно и на 14 тысяч устроиться».
Коллеги Наташи идут работать в торговлю. В супермаркеты: на кассы и выкладку товара. Работа тяжелая, скотская, но 12-15 тысяч все же больше, чем семь.
Уходят многие.
Только в нашем садике за последнее время уволились или ушли в декрет пять нянечек. Осталось 6 человек — на две группы. Как работать? Только совмещать. В России, и правда, высокий коэффициент совмещения в образовании — около 1,5. То есть все, занятые в этой сфере, работают в среднем на полторы ставки.
Но современная молодежь — это не «тягловые лошади» девяностых. Тогда, чтобы выжить, некоторые педагоги в школах брали и по 40 часов, вместо положенных 18. Сейчас, слава богу, не так голодно, и заработать можно. И никто не хочет пахать день и ночь за 10 тысяч рублей.
«Я и так подрабатываю. Работаю иногда на две группы. Полы мою в коридоре еще. Но оплачивается это не так, как двум работникам по отдельности», — говорит женщина.
Наталья пока не знает, куда устроится после увольнения. Планирует чуть-чуть отдохнуть летом и начать поиски работы.
Получается, куда угодно лишь бы не в садик. Да и кому придет в голову держаться на этой работе?
Всех, кто остался здесь, можно без сомнения назвать фанатиками. Большинство уходит сразу же, как пропадает необходимость водить собственного ребенка в сад.
«Не расстраивайтесь, — говорит мне Наталья Дмитриевна. — Может, придет кто на мое место, какая-нибудь молодая мамочка».
Грустно. Ведь эти люди проводят с нашими детьми едва ли не больше времени, чем мы сами. За скромные 7 тысяч рублей в месяц. И не спрашивайте, куда идут те деньги, что мы платим за детский сад. Увы, их тратят, как положено по закону, только на питание. А зарплата работникам садика идет из бюджета. Скудные копейки за титанический труд.
