Наша нянечка увольняется

Мой сын любит ее едва ли не больше воспитателя, которая, к слову, у нас в группе тоже одна. Каждое утро бежит, утыкается в тощие коленки носом, обнимает, целует в веснушчатую щеку. Но им придется расстаться: няня больше не может работать за гроши.
Екатерина Резникова , Катерина Резникова
05.07.2016

На прошлой неделе зашла в детский сад к своему сыну. Разговорились с администрацией. Завхоз взмолилась:

— Вот вы журналист, помогите!
— ???
— Найдите мне работников. Нет воспитателей. Не хватает помощников воспитателей, прямо не знаем, что и делать...
— Да как же я помогу?
— Напишите, что набираем. Пусть приходят к нам работать. Надо же как-то популяризировать профессию. Скоро совсем некому за детьми смотреть будет. Ваша Наталья Дмитриевна (имя изменено) тоже, кстати, уходит в отпуск, а потом увольняется.

Как увольняется? Мой сын любит нянечку едва ли не больше воспитателя, которая, к слову, у нас в группе тоже одна. Каждое утро бежит, утыкается в тощие коленки носом, обнимает, целует в веснушчатую щеку.

А недавно огорошил меня просьбой: «Я, — говорит, — знаю, что у тебя два колечка есть, тебе папа купил. Дай мне одно, я Наталье Дмитриевне подарю». И никакие объяснения, что это дорого и неуместно, не помогают. Каждая вылазка в «Муссон» — сын у витрины с ювелиркой, приклеился, разглядывает. Тайно на колечко копит. Собрал, правда, всего около 80 рублей — киндер-сюрприз и мороженое пока все же сердцу дороже.


Каждое утро я вижу, как Наталья Дмитриевна тащит с кухни огромную кастрюлю каши и трехлитровый чайник с чаем. Ее день начинается в 8 утра.


Переодеться, получить на кухне завтрак, накрыть, посадить, покормить, умыть, сводить в туалет, рассадить по стульчикам. Затем собрать посуду и вымыть. Помочь воспитателю провести занятия: особенно в яслях, где все сразу усидеть не могут, и, пока одни занимаются, другим няня читает сказку.

Потом все 30 человек одеваются на прогулку. Штаны натянуть, молнии застегнуть, шнурки завязать, шапки надеть — за десять минут присядешь раз сорок.

Пока дети гуляют нужно вымыть группу, спальню, коридор. Влажная уборка проводится дважды в день. Сантехнику и вовсе приходится чистить несколько раз: малыши ни смыть толком за собой не могут, ни руки помыть аккуратно, без летящих на стены брызг.

За время прогулки надо выходить на улицу несколько раз: летом — детей попоить, зимой — отвести в группу тех, кто захотел в туалет.

После прогулки все снова кувырком. Раздеть, помыть, рассадить, накрыть. Принести кастрюли с первым, вторым, чайник с компотом. После обеда снова помыть, проконтролировать, чтобы сходили в туалет, переодеть и уложить.

Не все дети засыпают сразу. С некоторыми нужно сидеть, долго-долго, поглаживая по спинке и нашептывая на ушко сказку — чтобы другие не проснулись.

Ну, вот, вроде, все сопят. Снова гора посуды и влажная уборка группы. Только закончила — дети проснулись. Умыть, одеть, девочек причесать. Пятнадцать косичек за пятнадцать минут — норматив почти армейский. Полдник, прогулка, уборка. На часах 17:00 — можно идти домой.

Садик стал родным на долгих восемь Наташиных лет. Она улыбается, рассказывая о своей карьере. Смешные лучики разбегаются у глаз. Что привело молоденькую девушку в садик? Ведь Наташе нет еще тридцати.

После школы девушка вышла замуж, успев поработать только официанткой. Почти сразу родился малыш. Первые пару лет молодая мама посидела с ним дома, а затем пришла пора устраивать сына в садик. Наташа поняла, что очередь подойдет нескоро и вняла совету свекрови, которая работала в дошкольном учреждении на кухне: «Иди, дорогая, в садик возле дома и просись. Тебя возьмут на работу и сыну место дадут».

Первый год пролетел — не заметила. Потом второй, третий. Сын в первый класс пошел — в школу у садика. «Мне удобно было, — рассказывает Наталья Дмитриевна, — после уроков он на продленку не оставался, а шел ко мне, здесь ошивался. Потом мы вместе шли домой».

А сейчас сын уже в пятом классе.


Наташа так и осталась бы работать, да зарплата никуда не годится. В аванс дают три тысячи, в зарплату 4200 — всего 7200 выходит. Грязными. И как на это жить?


В детском саду работают такие же, как Наташа, молодые мамочки. И пенсионерки. У многих — высшее образование и годы стажа по другой специальности. Те, кто полюбил педагогику, идут учиться, чтобы стать воспитателями. У каждой есть какой-то тыл: либо муж, либо родители, либо пенсия. Но сейчас нянечки стали уходить — на дворе кризис, цены растут, на такие зарплаты даже с тылом уже не выжить.

«У меня муж тоже немного совсем зарабатывает, — делится Наталья Дмитриевна, — денег не хватает. Поэтому и ухожу. Обидно, что даже уборщицам платят больше. Можно и на 14 тысяч устроиться».

Коллеги Наташи идут работать в торговлю. В супермаркеты: на кассы и выкладку товара. Работа тяжелая, скотская, но 12-15 тысяч все же больше, чем семь.

— Наталья Дмитриевна, а если бы больше платили, вы бы остались?
— Осталась бы. Платили бы хоть 12. Ну, или 10 хотя бы, но чистыми, — философски вздыхает женщина.

Уходят многие.


Только в нашем садике за последнее время уволились или ушли в декрет пять нянечек. Осталось 6 человек — на две группы. Как работать? Только совмещать. В России, и правда, высокий коэффициент совмещения в образовании — около 1,5. То есть все, занятые в этой сфере, работают в среднем на полторы ставки.


Но современная молодежь — это не «тягловые лошади» девяностых. Тогда, чтобы выжить, некоторые педагоги в школах брали и по 40 часов, вместо положенных 18. Сейчас, слава богу, не так голодно, и заработать можно. И никто не хочет пахать день и ночь за 10 тысяч рублей.

«Я и так подрабатываю. Работаю иногда на две группы. Полы мою в коридоре еще. Но оплачивается это не так, как двум работникам по отдельности», — говорит женщина.

— Скажите, дети вас, наверное, достали? Ненавидите их?
— Дети? Нет. Но когда с работы прихожу, то не хочу ни с кем разговаривать. А ведь еще и сыну внимание уделить надо, уроки сделать. Устала очень, вымоталась.
— Но ведь с детьми трудно...
— Не то, чтобы трудно. Они же сейчас, сами знаете, какие. К каждому нужен подход. Некоторые приходят в садик и все время плачут. Не готовы к этому. Вот Оленька плакала почти год. Но что об этом рассказывать? Это попробовать надо, чтобы понять.
— А родители к вам как относятся?
— По-разному. Некоторые нормально, с пониманием и уважением к нам. А некоторые: «Ты кто такая? Нянька!» Приходят часто со своими претензиями: «Вот мой ребенок, он особенный, его нужно за руку водить, спать укладывать». А как одного за руку водить, если их 30?
— Не стыдно говорить знакомым, что вы нянечкой работаете?
— А чего стыдиться? Мне не стыдно.
— А душу греет, что у вас такая работа важная и нужная?
— Не знаю, греет, наверное, но сейчас я уже очень устала. Ребенок растет, потребностей больше. Ну как, скажите, покупать ребенку ботинки за три тысячи, когда получаешь семь? Не хочется за три рубля работать.

Наталья пока не знает, куда устроится после увольнения. Планирует чуть-чуть отдохнуть летом и начать поиски работы.

— А вдруг не найдете работу?
— Да найду. Пока руки-ноги есть...

Получается, куда угодно лишь бы не в садик. Да и кому придет в голову держаться на этой работе?


Всех, кто остался здесь, можно без сомнения назвать фанатиками. Большинство уходит сразу же, как пропадает необходимость водить собственного ребенка в сад.


«Не расстраивайтесь, — говорит мне Наталья Дмитриевна. — Может, придет кто на мое место, какая-нибудь молодая мамочка».

Грустно. Ведь эти люди проводят с нашими детьми едва ли не больше времени, чем мы сами. За скромные 7 тысяч рублей в месяц. И не спрашивайте, куда идут те деньги, что мы платим за детский сад. Увы, их тратят, как положено по закону, только на питание. А зарплата работникам садика идет из бюджета. Скудные копейки за титанический труд.