«Мы всегда молимся за Россию, но некоторые молятся и за Украину»

В конце этой недели Владимирский кафедральный собор в Херсонесе посетил митрополит Восточно-Американский и Нью-Йоркский Илларион. Вместе с ним в Севастополь приехало еще 42 представителя Русской православной церкви за рубежом — они паломничают по святым местам России. «Примечания» поговорили с митрополитом о различиях между зарубежной и российской православной церковью.
Надежда Исаева
23.07.2017

— Среди паломников, приехавших с вами, есть люди других национальностей, другой культуры. Кто они?

— Это христиане, которые были других вер: протестанты, католики, англикане. Они увидели, что православие — это истинная вера: апостольская первоначальная. У нас 42 человека. Они все из разных мест: из США, Австралии и Канады. Мы бываем с паломничеством не только в России. Иногда и в других странах, например, на Святой земле, в других православных странах.

— Вы не опасаетесь санкций из-за посещения Крыма и Севастополя?

— Нет, потому что мы ничего не делаем против кого-нибудь. Мы приехали чисто по религиозным мотивам с желанием посетить святые места, помолиться. Именно в этом состоит цель нашего посещения.

— Какой у вас маршрут по Крыму, что уже посетили и что собираетесь?

— Мы побывали в Симферополе у высокопреосвященого митрополита Лазаря, в Соборе святого Александра Невского, который сейчас восстанавливается. Посетили различные монастыри и приехали в Севастополь. Мы были на Панораме. Она поражает и делает историю более понятной. Мы поселили Владимирский собор, где находятся усыпальницы адмиралов. 

— Вы впервые в Херсонесе?

— Я второй раз здесь. В прошлый раз я был здесь еще в 2003 году, освящал это святое место, но тогда храм еще не был полностью отремонтирован. Сейчас мы видим величие и красоту этого святого храма.

— Какие изменения в Севастополе за минувшие 14 лет вы заметили?

— Да, я заметил, что Владимирский кафедральный собор теперь в более хорошем состоянии. Монастырь в Инкермане изумительно восстановлен, теперь там все красиво сделано.

— В этом году отмечается 100-летие Революции, и дискуссия вокруг памятника Примирению в Севастополе показала, что приведший к ней раскол в российском обществе снова актуален. Чтобы вы могли сказать сторонам этого раскола?

— Нужно любить друг друга больше, уважать друг друга и молиться, чтобы господь примирил всех. Насильно никого невозможно убедить, нужно идти через переговоры, через дипломатию, чтобы найти разумное решение.

— Вы издалека видите какие-то признаки духовного возрождения России?

— О, конечно. Это, безусловно, все видят, не только мы, русские, которые живут за рубежом, но и иностранцы. Они видят, что  Россия сейчас — самая сильная христианская страна, что здесь искренне верят, а не легкомысленно. Мы все, может быть, немного легкомысленны, но в основном верующие люди здесь горят больше духовной ревностью, любовью к богу, к церкви. Они все принимают всерьез, не теплохладно, как это бывает. Во многих странах, к сожалению, и в Европе, и в Америке, тоже многие не верят в бога, не ходят в церковь, они живут только для себя.

— Чем отличаются православные службы в России и в Америке?

— У вас более благолепно, чем у нас. Хотя у нас в больших храмах есть тоже великолепные хоры. На богослужениях у вас более торжественно, величественно, у вас храмы величественные большие.

У нас более скромно, многие приходы только начинают существовать: они арендуют помещение, сами приносят иконы, строят собственные электростанции. Но служения такие же: текст, пения, мелодия. Служба проходит на старославянском языке, но есть и англоязычные приходы, потому что очень много православных уже из американцев и австралийцев.

В Америке много людей приходит в православие и создаются англоязычные приходы. Много американцев, которые стали священнослужителями, дьяконами, духовными писателями.  

— Вы молитесь за православные страны?

— Мы всегда молимся за  богом хранимую страну Россию, некоторые храмы молятся и за Украину, и Белоруссию, но сейчас мы молимся особенно за мир на Украине, чтобы там все успокоилось.

 Вы встречались с нашим патриархом?

— Да, мы часто встречаемся, так как Русская зарубежная православная церковь — часть Русской православной церкви.  Десять лет назад было воссоединение, и сейчас мы бываем на общих церковных соборах, там архиереи знакомятся ближе друг с другом.

— Как вообще живется в  Америке русскому православному человеку? Вы все-таки часть России — или Америки?  

— Мы живем Россией, хотя мы и проживаем в Америке, корни наши отсюда, и мы чувствуем себя русскими. Мы можем жить внешней жизнью американца, но мы сохраняем нашу веру и наше прошлое, и стараемся больше узнавать. Святая Русь — она не только здесь, она распространяется по всему свету: там, где есть русские люди, русские храмы. Знаете, эмигранты они не сидели просто так, они всегда строили или организовывали приходы. Таким образом православие расширяется по всему земному шару. Те люди, которые принимают православие заграницей, они тоже проникаются любовью к русским святым, русским обычаям, потому что они — часть церкви.

— Вы по образованию филолог. Какой из русских писателей или поэтов вам ближе?

— Я с молодости читал Достоевского по-английски, так как тогда не знал еще русского. Я был очень впечатлен «Братьями Карамазовыми». Эта книга оказала огромное влияние на мое мировоззрение, в том числе и на религиозное.