Неизвестная Демерджи

Нет ничего лучше, чем ночёвка в горах. Все уходят, уезжают домой, и кажется, что рассвет, который начинает брезжить — только для тебя. Потом — кофе на буковых дровах, путь по утренней яйле к роднику. Вспомнишь зимой — что я делал в июне? Ага, стоял на скале, на бодрящем ветру, и любовался восходом. Значит, июнь был неплох.
Владимир Гвановский
01.09.2018

Так описывает свой летний поход на, казалось бы, исхоженную гору Демерджи севастопольский фотограф Владимир Гвановский. Он обнаружил, что давно знакомая всем крымским походникам красавица таит в себе еще немало сюрпризов.

«Демерджи — гора, которая стала одной из первых покоренных мною гор, и было это 21 год назад. Я был на массиве немало раз, но каждый раз случались открытия. И в этот раз не обошлось без них. Субботним июньским вечером, выйдя из «Технолавки» с рюкзаком, я запрыгиваю в «Жигули» Никиты и мы несемся в сторону Лучистого. В 22 часа мы уже у конного клуба «Подкова», оставляем машину, включаем фонари и выходим на Коровью тропу.

Идти довольно комфортно — воздух свеж, тропа несложная и загадочная в темноте. Я вижу впереди светлый шар, в центре которого находится темная фигура, а Никита слышит позади мерный стук трекинговых палок, видит, оборачиваясь, их блеск и два глаза фонаря Petzl. Всего час сорок спокойной ходьбы — и мы на Джурле под сенью смешанного буково-соснового леса. Юркины скалы возвышаются черной громадой, над которой повисла Большая Медведица.

Откупориваем бутылку виски, жарим на костре охотничьи колбаски. Сидим до двух ночи под звездами, слушая песни Chris Rea, The Doors, Pink Floyd. Утром выходим на тропу. Наша цель — та часть Северной Демерджи, которую называют «Зубы Дракона», там я хочу снимать на закате. Воду набираем в источнике Татиль-9, который находится неподалёку от водопада Джурла. Выше источника — тропа на массив Северная Демерджи, удивительно чистая, малохоженая, с прекрасными стоянками и видовыми площадками. Я здесь никогда не ходил.

Выходим на яйлу в ожидании роскошного вида и наблюдаем... Жуткую, черную тучу, закрывающую небо. За ней уже все в пелене дождя — и Караби, и посёлки Большой Алушты. Все муравейники вдоль тропы наглухо задраены хозяевами. Ныряем в лес, Никита быстро натягивает тент между старых буков. Но лютая гроза, брызнув на нас редкими каплями, проходит мимо. Уходит на Чатыр-Даг, потом на Симферополь. Гроза оставляет преемника — густую обезьяну. Муравьи уже вышли из муравейников, и это значит - в путь.

Съев горячий супчик, собираем тент и идём в густой молочной пелене. Наша дорога проходит через июньское разнотравье: мята, зверобой, целые кусты чебреца. Вся яйла зелёная. Из букового леса слышны крики совы. Вот и зубы Дракона — циклопические скалы, грозно торчащие из горы. Где-то там внизу — село Генеральское, скрытое туманом. Мы несем с собой воду и не привязаны к роднику, поэтому решено — ночуем здесь.

Скрываемся за мощными буками недалеко от кромки, теперь мы защищены от ветра. Внезапно обезьяна отрывается от яйлы и начинает улетать, открывая для нас красоты обрывов. Будем снимать, пока обезьяна не закроет всё вокруг, потом вернемся в лагерь — наслаждаться жарким костром посреди туманного поля. А утром — ранний подъём, ведь я планирую заснять восход над Караби-яйлой.

Нет ничего лучше, чем ночёвка в горах. Все уходят, уезжают домой, и кажется, что рассвет, который начинает брезжить — только для тебя. Потом — кофе на буковых дровах, путь по утренней яйле к роднику. Вспомнишь зимой — что я делал в июне? Ага, стоял на скале, на бодрящем ветру, и любовался восходом. Значит, июнь был неплох».