Нюта Федермессер рассказала, как помочь тяжелым больным в Севастополе

Чтобы облегчить чувство вины родных и сделать достойными последние дни пациентов
Нина Шалфей
24.12.2019

Нюту Федермессер обожают все, в том числе журналисты, политики и оппозиция. Со всеми у Федермессер свои, невидимые для печати, человеческие связи. Она помогает и в масштабах страны, и конкретным людям — тем, кто оказался один на один с бедой (что остается без огласки, но пускает корни в душе каждого). Нюту называют «человеком с огромным сердцем». Безусловно, каждый день она делает этот мир немного лучше, немного менее болезненным, дает ему еще один шанс. Нюта Федермессер — учредитель благотворительного Фонда «Вера». Этот фонд опекает хосписы для взрослых и детей, а также семьи с неизлечимо больными детьми по всей стране. А еще Федермессер — учредитель благотворительного фонда помощи хосписам «Вера», директор ГБУЗ Московского многопрофильного центра паллиативной помощи департамента здравоохранения Москвы, член Совета при Правительстве РФ по вопросам попечительства в социальной сфере, учредитель и член правления Ассоциации профессиональных участников хосписной помощи и член центрального штаба Общероссийского народного фронта. Сейчас Нюта Федермессер работает над реализацией проекта ОНФ «Регион заботы», который предполагает создание эффективной системы паллиативной помощи в регионах, являясь его идеологом. Севастополь стал 26-м регионом, в котором начнет действовать программа паллиативной помощи.

Нюта, этой осенью вы дважды посетили медучреждения Севастополя. Что в идеале хотелось бы видеть в Севастополе? Если мы говорим о хорошем медперсонале, что необходимо, чтобы наладить паллиативную помощь?

— Для развития паллиативной помощи в регионе нужен хорошо обученный персонал. Например, сиделка не должна просто прийти и сесть рядом с кроватью и кормить, к примеру, больного с ложки. Она должна услышать и понять, чего хочет пациент, который не может объяснить ничего словами, должна уметь делать за пациента все то, что тот делал когда-то сам: чистить зубы, переворачиваться ночью на другой бок. Правильная поза может уменьшить боль, убережет от пролежней, даст пациенту возможность двигаться и ощущать пространство, сидеть, а не лежать беспомощно только в одной позе. Есть множество способов перевернуть пациента так, чтобы это было максимально безболезненно для него и не тяжело для того, кто переворачивает. Есть специальные пояса, есть скользящие простыни, есть вертикализаторы. Но ими нужно уметь грамотно пользоваться — и тогда ни медсестра, ни сиделка, ни близкий человек не сорвет себе спину и нервы, ухаживая за лежачим пациентом.

И, конечно, специалист по уходу учится не только технике помощи. Очень важно учиться общаться и слышать пациента и его близких. Как накормить, как помыть, как не допустить появления пролежней и пневмонии, как одеть, как разобраться в желаниях. От тактичности нянечки, медсестры, сиделки зависит то, насколько достойно и комфортно будет чувствовать себя пациент в последний период жизни. И насколько будут отягощены чувством вины его близкие, которые смогли или не смогли обеспечить этот заботливый уход…

Что скажете о медицинском персонале Севастополя?

— Я не помню, чтобы в каком-то другом регионе у меня было столько же позитивных впечатлений от сотрудников медучреждений. Здесь они потрясающие. Хоспис, в котором мы были, работает уже больше 10 лет. И в нем трудится прекрасно обученный персонал. Все сотрудники настолько хорошо понимают, что нужно пациентам, с такой нежностью и заботой отзываются о каждом. Хороший ремонт, качественное оборудование в палатах, доступная среда — это все, безусловно, очень важно. Но главное в системе паллиативной помощи — это всегда люди, которые с пациентами работают.

Насколько, по-вашему, здесь хороши условия для оказания паллиативной помощи?

— Знаете, когда приезжаешь из Москвы, те вещи, которых в нашей климатической зоне нет, здесь воспринимаются как совершенно потрясающие дополнительные факторы. Здесь очень много зелени, есть садовые фрукты, овощи, возможность всегда жить с открытым окном и видеть между крышами море. Поверьте, где бы ты ни родился и ни рос, в конце жизни никакой пейзаж не может быть для тебя привычным — ты все равно все невероятно ценишь.

А если мы говорим о горбольнице № 3 на улице Надеждинцев, где из-за капремонта сумасшедшая теснота?

Первый раз мы с командой «Регион Заботы» приехали в Севастополь в сентябре. В условиях больничного ремонта, абсолютно не предназначенных для жизни, там находилось в тот момент 140 человек.  Даже дома практически всегда невозможно жить, если там идет ремонт. А больница — не дом, там все люди — пациенты, и они болеют. Люди не могли даже спустить ногу с кровати — некуда было встать. А сделать с этим ничего было нельзя, ведь новое помещение не находится за сутки или даже за неделю. Зато можно изменить отношение персонала к этим условиям и к тем, кто в них вынужденно попал. И так и произошло — спустя 2 месяца мы вернулись в больницу №3, а здесь уже было все сделано. Просто отделили мужчин от женщин по разным отделениям, более тяжелых пациентов от менее тяжелых, медсестры отдали свое помещение под палаты.

Вам не очень тогда понравилась обстановка и в больнице в Инкермане, несмотря свежий ремонт.

— Да, там полуармейская обстановка. Но персонал в больнице совершенно замечательный, я бы с удовольствием пригласила их работать в Москве. В этих сотрудников практически ничего не надо вкладывать. Самое сложное всегда — перенастроить мозги, вложить в них философию паллиатива, найти медиков, которые понимают, что пациент — главный, а ты — представитель сферы услуг, ты здесь ради пациента. В Инкермане этому не надо учить. Это фантастика совершенная.

Всем детям нужно, чтобы их целовали

 

 

Нюта, нужно ли в Севастополе паллиативное отделение для детей на базе Дома ребенка? Сейчас ребят после 4-х лет переводят в другие, не приспособленные для таких малышей учреждения.

— Конечно, нужно. Для ребенка нужны особые условия. Опытный персонал в больнице — это хорошо, когда задача стоит «вылечить», но мы с вами все состоим не только из физики тела. Кроме здоровья всем детям нужно, чтобы их тискали, целовали и на руки брали, чтобы у них были игрушки, книжки с картинками — то самое детство, с которым в больнице, к сожалению, всегда возникают большие сложности. А в Доме ребенка организовать детское отделение намного проще.

Севастополь, наверно, производит не самое лучшее впечатление после столицы?

— Люди здесь очень много пережили за 70–80 лет. Здесь такой уровень терпения, что иногда просто недоумеваешь, как же это так происходит. Очень хочется помочь. И если удастся «вгрызться» в этот регион не на два дня, а на два года, «вгрызусь» с благодарностью. Очень хочется быть вам полезной.

Нюта, что лично вам дает проект «Регион заботы»?

— Благодаря проекту я попала в такие регионы страны, в которых бы никогда не оказалась сама, просто захотев их посетить. И везде я сталкивалась с невероятным радушием, видела людей — работящих, помогающих, бесстрашных. Это какая-то квинтэссенция человеколюбия, милосердия и сострадания. Ты ждешь, что человек, живя в такой нищете, в деревне, возьмет вилы и пойдет с ними на барина, а он вдруг вместо этого приходит с работы домой, варит остатки своей домашней выращенной своим потом картошки и бежит потом этой картошкой накормить пациента, который лежит у него в соседнем доме, умирает. Потому что пациент просто вареной картошки захотел. И надо успеть его покормить. Я езжу по учреждениям, на которые почему-то не обращают внимания местные власти. Вижу пациентов, которых забыли даже родные. А персоналу они нужны.

Оправдываете ли вы таких сотрудников больниц?

— Я в этих поездках впервые поняла, что на самом деле значит мамина фраза «Как человек живет — так он и умирает». Ты вот едешь по российской глубинке и видишь бревенчатый дом, в котором горит свет, ковер на стене висит, на диване сидит тетка в пестром халате — телевизор смотрит, и все это видно нам, проезжающим, через окно машины, а у ее дома — завалившийся покореженный забор. Ну разве сложно встать с дивана, мужа попросить починить его? У нее забор покореженный, у нее корова не чищена — вымя грязное, все в говне. Забор поправить и корове вымя помыть — денег не стоит. Конечно, когда эта женщина придет на работу, в отделение сестринского ухода, будет она пациента своего мыть? Она себя-то не моет. Она себе-то пятки не скребет — разве она будет их чужому деду скрести? И все равно именно эти тетки в халатах работают в медицинских, в социальных учреждениях. И знаете, они же и меняют белье по графику. Они же и пациентов кормят по графику. И это они с огорода, по осени, принесут пациентам — кто свеклу, кто картошку, кто цветок из сада, чтобы хоть как-то этим старикам одиночество скрасить и забытость преодолеть. И это все такая чудовищная жалость. Это такая генетическая нищета. Такая вечная долготерпимость. С обеих сторон.

У меня вечером руки опускаются, а утром снова море по колено

 

 

Каким должен быть нормальный хоспис?

— Норма — это, когда не страшно. А не страшно состоит из «не больно», «не стыдно», «не одиноко». Норма, когда хоспис — это дом. Когда есть кого держать за руку. А хоспис — это место Бога, это место любви.

Нюта, почему вы занимаетесь настолько эмоционально тяжелым делом?

— На самом деле, ты не чужую боль чувствуешь, ты свою боль чувствуешь. И свою боль хочешь убрать. Просто одни люди убирают свою боль, закрываясь, а другие убирают свою собственную боль, пытаясь изменить что-то в жизни. Это не про любовь к другим, это про нежелание чувствовать несправедливость. Я это все лучше понимаю, и этому все больше содействует проект «Регион заботы».

Что лично для вас означает счастье? Что делает вас счастливой?

— Эффективность команды. Я люблю видеть результаты своей работы.

Нужна ли вам перезагрузка после регионов, как не впасть в отчаяние после настолько эмоционально тяжелых поездок?

— Надо придумать план реализации изменений. И высыпаться иногда. У меня вечером руки опускаются, а утром снова море по колено: то есть надо спать, надо планировать и надо окружать себя сильной командой.

Справка: На сегодняшний день в системе здравоохранения Севастополя всего 74 паллиативных койки, из них больше всего — в отделении сестринского ухода в больнице № 6. Это новое отделение, открывшееся в этом году. Еще 20 коек — в хосписе в онкодиспансере, остальные распределены по больницам. Сейчас обсуждается вопрос компактного расположения. Что касается детей, то в Севастополе сейчас всего две паллиативных койки. Но паллиативные пациенты до 4 лет могут находиться в Доме ребенка.