«Сцены Майдана снимали в парке «Патриот»

 — Игорь, скажи, как ты дошел до жизни такой? Сыграть майдановца, украинского диверсанта в фильме о Русской весне — не каждый крымчанин на это пойдет.

— Почему нет? Это интересная роль. Отрицательные персонажи всегда интереснее, чем герои. Когда ты играешь героя, люди уже заряжены увидеть на экране хорошего человека, в этом 99 процентов успеха роли заложено. А вот создать отрицательного героя — обычного с виду человека, которого зритель внутренне начнет ненавидеть в процессе просмотра — это гораздо сложнее.

Для меня идеальный отрицательный персонаж — Леонид Броневой в роли Мюллера в фильме «Семнадцать мгновений весны». Удивительно яркий образ: обходительный, учтивый, добрый, но, когда на него смотришь, внутри возникает мерзкое чувство. Это идеальный антигерой. До сих пор Штирлица не так помнят, как помнят Мюллера.

— Твой персонаж Грицюк — он какой?

— В сущности, он неплохой человек. У него масса положительных качеств. Это человек дела. Он верит в свою правоту и не сидит сложа руки. Другое дело, как в фильме «Список Шиндлера» главный герой отвечает начальнику концлагеря, что все люди в принципе одинаковые, лишь экстремальные ситуации пробуждают в них что-то, что заставляет поступать так, а не иначе.

Грицюк верит в свое дело, следует идеям. Но он человек низкий по качеству поступков. Он издевается над беззащитными людьми, убивает безоружных просто потому, что ему сказали: «Они враги».

— Как ты попал на эту роль?

— Был кастинг, и я его прошел. Я знаю, что меня утвердили на роль одним из первых. Видимо, понравилась моя подлая рожа. Остальной состав, кроме главных актеров Романа Курцына и Жени Лапиной — про них я ничего не знаю, менялся неоднократно.

— Что ты делал на кастинге?

— Да как обычно. Тебя определенным образом фотографируют, потом ты представляешься: я такой-то, работал там-то, снимался там-то, умею делать то-то. Если кастинг-директора что-то интересует, он может спросить, к примеру: «И как же вы выглядели в роли рыцаря?» Называешь проект — и тебя тут же ищут в Интернете, смотрят. Иногда лучше не показывать свои прошлые роли: то, как ты в них выглядишь, может не совпасть с видением режиссера. Ты ему понравился, а образ, созданный другим — нет.

— Тебя выбрал сам Пиманов?

 — Конечно, нет, для этого в съемочной группе есть специальные люди. Вообще на кастингах я бываю довольно часто, а в проекты попадаю гораздо реже. Я уже привык к отказам и зачастую даже не спрашиваю, куда пробуюсь. Так и тут было: пришел, попробовался и почти через год узнал, что буду сниматься.



В проекте «Крым» снималось несколько местных актеров. Геннадий Яковлев сыграл отца главного героя Саши. Были и другие персонажи, для которых в сценарии прописывали довольно интересные сцены, но в окончательной версии фильма их не было. Вырезали.

— Почему вырезали?

— Я говорил с оператором после предпремьерного показа в Севастополе. Он сказал, что убирали все, что мешало динамике фильма. После премьеры фильма я говорил с оператором. И он тоже сказал, что при монтаже были вырезано все, что мешало динамике фильма. Сюжет не должен расслаблять ни на секунду. У меня сложилось впечатление, что он не нарезан, а нарублен на события. Все настолько быстро, сжато, действия идут друг за другом с очень быстрыми поворотами сюжета.

— Ты сам делал трюки на площадке? Погоня и переворот катера — у тебя был дублер?

— Зачем? Я каскадер, член ассоциации каскадеров. Я сам выполнил все трюки.

Погоню на катерах мы снимали два или три дня в Балаклавской бухте прямо среди заходящих и выходящих из бухты плавсредств. Рядом стояли дорогие яхты, их хозяева больше всего напряглись. До нас такого никто не делал, это строжайше запрещено. По бухте можно ходить исключительно на малом ходу.

А мы носились на легких катерах с мощными моторами на предельных скоростях, при этом сталкиваясь бортами. Удары были такой силы, что мне дважды обрубали двигатель, и он повисал на рулевом тросе. Я его вытаскивал, потом меня буксировали к причалу, чинили, и снова начиналась погоня.

— Как это снимали?

— Камеры стояли на пирсе, на берегу, на пляже. Их периодически переносили. У нас на бортах были закреплены Go-PRO. В какой-то момент у меня в носовой части лодки находился оператор с камерой.

В фильме есть эпизод, где мы влетаем на катерах на большой скорости в штольню со стороны моря. И дальше продолжаем погоню уже внутри. На самом деле, как только мы проходим под камерами, метрах в пятнадцати от нас — бетонное заграждение. Нужно экстренно тормозить, иначе врежешься. У меня был случай, когда на откидном двигателе вышло из строя блокировочное устройство и при включении заднего хода он просто выскочил из воды. Естественно, никакого торможения не получилось, я успел лишь слегка подвернуть нос катера и на полном ходу влетел в бетонный забор.

Один катер во время съемок мы потеряли: когда в штольне снимали переворот, его порвали.

— Как порвали?

— По сценарию катера в штольне сталкиваются и тот, на котором стоит Грицюк, переворачивается. Сцена была расписана до мельчайших подробностей, осталось только воплотить. Для этого трюка был куплен катер под убой — старый дешевенький хлам.

Катер на самом деле очень трудно перевернуть, его можно только разломать. От такого удара, как в кадре, он не перевернется. Поэтому, чтобы выполнить трюк, мы использовали пневмоцилиндр, которым дергали катер в момент столкновения.

Катер должен был не просто перевернуться, на нем в этот момент находился мой персонаж. Мало того, он должен был этот переворот еще и отыграть. Неизвестно, как бы повел себя катер. Поэтому сначала мы отработали все на дешевеньком катере. Переворачивали его, пока не порвали. В результате поняли, с какой силой нужно дернуть, чтобы это было безопасно.

Потом отыграли сцену. Она была подробно расписана в сценарии. Я должен был определенным образом причалить к стенке штольни, побежать из-за штурвала к корме катера, чтобы спастись. Во время переворота я должен был упасть с наклонной палубы в воду, а поворачивающийся катер должен был ударить меня по голове. Все было сделано в точности и с одного дубля.

Дальше была сцена, где я выныриваю из-под катера, и меня арестовывает герой Павла Трубинера. Он прыгает в воду ко мне, я плыву, он догоняет, делает захват. Несколько дублей делали, мне пришлось сидеть в воде температурой около 8 градусов. Я был без гидрокостюма, просто в игровом дубль-костюме. Все остальные, кто участвовал в этой сцене, были в гидрокостюмах.

Жаль, что эту сцену из итоговой версии фильма тоже вырезали.

— Почему ты был без гидрокостюма?

— Режиссер хотел, чтобы мой персонаж в кадре выглядел идеально. Я носил костюм и кашемировое пальто. Костюм подгонялся точно по мне. Если бы я пододел гидрокостюм, я бы выглядел совсем не так, как подразумевалось. Поэтому я просто плавал в дубль-костюме в холодной воде.

— Это тоже сняли с одного дубля?

— Нет, понадобилось 6-7 попыток. Все время между дублями я провел в воде, держась рукой за стенку штольни. В один момент мы сделали перерыв минут на 15, я вышел на улицу, снял мокрое пальто и грелся на солнышке. Потом снова полез в воду.

— Это же ужасно холодно. В каком месяце снимали?

— В апреле. Для меня нет особой проблемы залезть в холодную воду. Я это запросто делаю.

Пару раз за зиму мне приходится в тех или иных фильмах изображать летнюю жару. Однажды пришлось нырять в -12. Помню, лед на причале засыпали водорослями и песком, чтобы не видно было. Был сумасшедший ветер, группа вся стояла в двух пуховиках, надетых друг на друга. А я — в плавках.

Я должен был нырнуть красиво, чтобы, как сказал режиссер, героиня в меня влюбилась. После того, как я ныряю, актриса подходит к краю и наговаривает свой монолог. Это захронометрировали, получилось около 30 секунд  — с ее мимикой, эмоциями. Мне пришлось нырнуть поглубже и схватиться за камень. Я смотрел из-под воды, как она говорит. Эта сцена тоже получилась с первого дубля.

— Где снимали Майдан и захват автобусов?

— Сцены Майдана и события под Корсунью снимали в Москве в парке «Патриот».

Вот там было очень холодно. Все деревья были во льду, ветви звенели. Было много массовки. Их пытались как-то греть, они всю смену стояли на улице на снегу. Работал буфет, им подвозили кипяток, утепляли, как могли. А мне повезло, потому что первые несколько съемочных смен я провел внутри хорошо отапливаемой машины. Все сцены я сидел на заднем сидении джипа и периодически опускал стекло.



Тамошний реквизитор дал мне американский военный свитер. Шерстяной, толстой вязки. Он не виден под костюмом, но такой теплый, что можно спать на снегу. Кстати, камуфляж, в котором я снимаюсь, я потом выпросил у реквизиторов. А вот парадный костюм Грицюка мне костюмеры торжественно вручили в конце съемок с подачи продюсеров. Костюм, рубашка, бабочка, пальто, туфли и даже носки — торжественно вынесли и преподнесли.

— Твой персонаж говорит не твоим голосом. К тому же на очень корявом украинском языке. Почему тебя переозвучили?

— Сначала я говорил сам, и группа была довольна. Мне говорили, все хорошо. Это я попросил, чтобы меня переозвучили.

Украинский язык в моем исполнении хорошо звучит для москвича, но плохо — для украинца. Я чаще слышу украинскую речь и понимаю, что я говорю на украинском как русский человек. Нет той легкости и чистоты.

Честно говоря, конечный результат мне не понравился. Но опять же, это может быть чисто моим мнением, потому что те, кто выпускал фильм и смотрел его тысячи раз, пришли к выводу, что так лучше.

— Я понимаю, что вопрос, наверное, не по адресу — но почему в фильме почти нет крымчан? Не показан тот подъем, который был во время Крымской весны.

— Алексей Пиманов не смог сам приехать на предпремьерный показ в Севастополь, хотя и очень хотел, он получил травму. Но он прислал видеообращение, в котором просил воспринимать фильм как художественный. Он основан на реальных событиях, но в нем значительная доля художественной трактовки каких-то моментов. К примеру, не совпадают локации, потому что они выбирались не из соображений исторической достоверности, а просто потому, что места для кино красивые.

Пиманов много раз повторял, что речь в фильме идет прежде всего о человечности. О ситуации, когда люди сумели предотвратить военные действия. Самое главное — в Крым не пришла война. Это сделали люди, никакая поддержка армии не сыграла бы роли, если бы не было такой поддержки со стороны населения.



Сам Пиманов очень подробно, дотошно выспрашивал у участников тех событий, как все происходило. У тех, кто был тогда в Симферополе на вокзале, стоял на блокпостах, занимался организацией самообороны. Он говорил с военными. Выспрашивал с желанием увидеть все их глазами. Даже в массовку сцены встречи «поезда дружбы» он пригласил именно тех людей, которые там присутствовали в феврале 2014. Многие откликнулись и пришли.

— Но в фильме в основном показывают военных... Техника настоящая?

— Техника реальная, военные реальные. Самолеты не нарисованные. Министерство обороны как заказчик обеспечило реальную технику в кадре.

Для военных сцен приглашали настоящих консультантов: не просто военных отставников, которые могут что-то объяснить с общепрофессиональной точки зрения, а тех, кто служит в данный момент. Смысл в сцены вкладывал режиссер, но в какой машине какой расчет, какие должны быть звания, где находятся люди и что говорят, разъясняли действующие военные, служащие именно в тех родах войск и на том вооружении, которое сейчас в кадре.

Что касается бумажки с неправильными координатами, которые вы заметили в кадре, я думаю, режиссер вообще не знал, что там написано. Бумажка — это не недосмотр. Ошибка скорее не в самой надписи, а в том, что ее удалось прочитать с экрана. Она должна была быть нечитаемой.

— Скажи, сколько стоила твоя роль в фильме «Крым»?

— Цифры я озвучивать не буду. Но могу сказать, что мой гонорар был невысоким — и за роль, и за трюки. У меня были и более дорогие роли.

— Ты сам доволен результатом?

— Я все сделал по максимуму. Я горжусь и своей работой, и тем, что удалось принять участие в этом идейном фильме.