«Примечания» поговорили с художником о последствиях коммерциализации граффити; о том, что может быть пространством для него, о российском граффити-сообществе; о том, почему иногда лучше вообще не делать ничего, чем гнать «абстракт и социалочку»
– Как относишься к процессу институализации уличного искусства, который полным ходом идет на постсоветском пространстве? Сейчас ведь практически стерлось ощущение маргинальности этого вида творчества. Какие у этого явления негативные стороны, при очевидности позитивных?
– Негативная сторона, на мой взгляд, одна – это делать ставку, что я этим буду кормить себя и свою семью. В таком случае становишься зависимым от актуальности того или иного жанра на данный момент, тематики, что сейчас востребовано, что лучше продается – абстракт, социалочка. На таких художников смотреть печально. И
если тебя начали узнавать по стилю, возникает боязнь бросить это и начать что-то другое, чего в данный момент хочется. Страх остаться без хлеба уже не позволяет измениться.
А перспективы развития были всегда видны. Помню ещё газеты за 2000-й год, где писалось о внеучебных курсах по граффити при Европейской художественной академии.
– Расскажи о событиях (фестивалях, выставках), в которых тебе доводилось участвовать в последние несколько лет, которые бы тебя по-хорошему удивили или просто зацепили?
– Крутой фестиваль - закрытая секта (только по приглашению) Black Circle на Украине. Мероприятия от Института исследования стрит-арта (самые адекватные организаторы). Российский художник уличной волны Андрей Бергер и его мероприятия. А внутри стандартного российского граффити-сообщества мое творчество не особо радостно встречают, и отказы на участие в фестивалях - в порядке нормы.
– Хотелось бы тебе, чтобы в Севастополе появилось «официальное» пространство для граффити, вроде музея стрит-арта в Санкт-Петербурге? Ведь у нас немало как уличных художников, так и «домашних», изредка использующих пространство улицы для самовыражения.
– У меня на улице много «официальных» мест и мне хватает. Музей стрит-арта, с одной стороны, неплохое место, я там увидел работы Escif. Тонкий художник, за это спасибо, а вот экскурсии и комментирование работ из художников делают тех, кем они не являются. И для попадания на эту площадку нужно чье-то одобрение, а я рисую без одобрений-допусков.
– Сейчас ты больше рисуешь на улице или занимаешься живописью на холсте / используешь другие медиа?
– Без учёта коммерческих за 2018 года я не сделал ни одной стенки. Потому что могу это позволить. Неделание как жест свободы, против непрерывной штамповки однотипных работ, поставленных на поток. Выходит, за прошедший год получилось больше холстов.
– Как ты оцениваешь визуальный альбом Buffantgarde, в котором ты принимал участие?
– Buffantgarde хорошо оцениваю, это тот формат, в который я гармонично вмещаюсь.
Я отсылал в журналы свои работы всего дважды. Первый раз в 2004. Одесский граффити-художник Apl 315 делал журнал Abandoned Places 2, но он так и не вышел. И в «Баффангард» в 2015-2016. Я переживал за его выход, писал его создателям.
– Важной частью иконографии твоих работ являются лого модных домов. Расскажи, почему ты используешь эти символы массовой культуры.
– Не люблю словосочетания «массовая культура», «общество потребления»...
В нашем селе лого Chanel или Burberry – это больше про платок на бабушке, едущей в троллейбусе, чем про реально дизайнерские вещи.
В свое время был выбор: что изучать после художников. К архитекторам вообще не тянуло, дизайн – ну так себе, а кутюрье оказались мне ближе всего. Например, мадам Шанель я уважаю как художника и в чём-то мне её подход близок. Почитайте о создании парфюма Chanel №5. Это очень дерзко и смело. Она и Эди Слиман подсадили меня на бретонскую полоску в гардеробе. Для меня это орнамент авангарда того времени.
Кристобаль Баленсиага, Эльза Скиапарелли, Гоша Рубчинский, Демна Гвасалия, Мартин Марджела – они все крутые художники и мною уважаемы.
Я использую эти лого, как правило, от лица школьника, который пытается воспроизвести его в тетрадке или на парте. «Доль чегомбана», «ston aislaиd» - это же очень мило. Я просто фиксирую эпоху, поколение, время в котором живу, естественно, через свою призму
– В чем для тебя состоит привлекательность образа школьника, от лица которого ты воспроизводишь логотипы, почему ты выбираешь именно его?
– Моё творчество тесно связано со школьниками, а школьники тесно связаны с рисованием на улице, в подъезде, на партах. По поводу парт вспомнил такую особенность –
когда учился на судомеханика, задние парты были изрисованы, как лицо рэпера Сикснайна. И я любил их разглядывать на переменах. А в художественной академии все парты были идеально чистыми.
– Назови своих любимых художников, что вдохновляет тебя из других видов искусства?
– Эгон Шиле, Густав Климт, Пьеро Форназетти, Исаак Левитан, Иван Крамской, Вим Дэльвуа, Йонатан Меззе, дадаисты. Любой смелый художник... Анри Матисс, Альбер Марке. Из писателей – Виктор Пелевин, Джордж Оруэлл. Музыкальный коллектив «Мутант Ъхвлам», французский шансон, Nina Simone, рэп-баттлы, различные активисты с ютуба. Вот такие например:
А еще - севастополец Воцмуш. Считаю большим везением, что он живет в нашем городе и часто устраивает выставки.
– У каждого произведения искусства есть своя целевая аудитория, если тебя не смутит такой термин, как бы ты определил своего зрителя?
– Моё рисование весьма зависимо от контекста. Зритель, который сможет оценить мои труды – это, как правило, сам рисующий лет восемь, имеющий кругозор в графике, живописи и уличном искусстве. Т.е. моё творчество лучше воспринимают более опытные, находящиеся внутри сообщества люди.
