Восканяна выдал блог Сергея Меняйло

Десять дней назад «Примечания» оказались в ситуации доктора Хренова, который на прямой линии с Путиным рассказал, как к его приезду в ивановскую больницу свезли оборудование со всей округи, а потом увезли обратно. То же самое произошло и у нас. Но, в отличие от Хренова, горздрав Севастополя не может нас уволить — и в бессильной злобе называет «украинскими национал-патриотами».
Примечания
06.06.2016

18 мая СМИ Севастополя показали, как губернатор Сергей Меняйло и начальник горздрава Юрий Восканян торжественно открыли новый оперблок в 5-й больнице. Сотрудники учреждения сообщили нам, что к открытию туда свезли оборудование не только из других отделений, но даже из другой больницы, а вечером того же дня – увезли обратно.

23 мая «Примечания» написали об этом. Факт ремонта в оперблоке мы не оспаривали, как и возможность проводить в нем операции. Не утверждали мы и того, что «заемным» было все оборудование. Мы лишь подвергли сомнению заявления чиновников, что абсолютно все оно там — новое.

Сомнения эти подтвердились 28 мая, через пять дней после публикации и через 10 дней после открытия оперблока, когда нас пригласили в 5-ю горбольницу.

В коридоре «Примечания» встретили главврач Оксана Мармута и ее зам Кирилл Иванов.  Мы поднялись на лифте на шестой этаж и прошли направо — в новый оперблок.

При входе нас настоятельно попросили оставить все личные вещи, даже диктофоны и мобильные. Запрет объяснили стерильностью помещения. Внутрь удалось пронести лишь фотоаппарат.

Всего в оперблоке мы провели 12 минут. При этом восемь минут нас облачали в одноразовые бахилы и халаты, а чтобы осмотреть санпропускник, предоперацинную, один из двух оперзалов и помещение для стерилизации инструмента нам дали всего четыре минуты.

Однако понимая, что за десять дней в операционную можно даже кита из моря притащить, мы к визиту готовились — и нашли ряд нестыковок c ранее отснятыми материалами коллег.

В больнице нас пустили лишь в операционную № 1. Между тем в телесюжете в день открытия подробно показали операционную № 2. Мы спросили, можно ли попасть туда нам? Главврач ответила, что мы находимся именно в том помещении, где был губернатор с камерами, и нужды заходить в другое нет. По словам Оксаны Мармуты, в объектив телевизионщиков попала только табличка «Операционная № 2». «Они просто снимали картинку, — сказала она. — Я не знаю, почему камеру навели именно на операционную два».

На момент нашего визита оборудования в комнате было гораздо больше, чем в любом из телесюжетов с открытия.

Стоп-кадр НТС, 18 мая. Стол - один, оборудования у стены вдвое меньше, справа тумбочка с зелеными ручками, которой 28 мая не было. А если убрать ИВЛ Drager, который 28 мая мы застали у противоположной стены, то операционная будет вообще голой.

Стоп-кадр НТС, 18 мая. Должен просматриваться увиденный нами 28 мая ИВЛ Drager, но его нет (он стоял тогда у другой стены на месте появившегося спустя 10 дней оборудования)

Фото, сделанное "Примечаниями" 28 мая. Операционных стола - уже два, слева ИВЛ Drager, справа у стены оборудования значительно больше, чем на стоп-кадрах с открытия, сделанных 18 мая

Фото, сделанное "Примечаниями" 28 мая. Обилие оборудования у правой стены, 18 мая его было меньше. Кроме того, тут стояла тумба под дерево с зелеными ручками. Теперь ее нет

Самое очевидное: 18 мая в зале № 1 стоял один операционный стол, а 28 мая — два. Зато пропала передвижная лампа. И это далеко не все изменения.

Фото из блога Сергея Меняйло. Этой лампы 28 мая в операционной мы не обнаружили

Но нас больше интересовала вторая операционная, потому что в день открытия в блоге губернатора Сергея Меняйло «Примечания» обнаружили интересные детали.

На одном из снимков — крупным планом наркозный аппарат с инвентарным номером и надписью «АРО-1». Реанимация? Акушерско-родильное? Аппарат явно числился раньше в другом отделении.

Фото из блога Сергея Меняйло. Это ИВЛ Leon с подозрительным инвентарным номером. 28 мая мы его не обнаружили

«Это "Леон", — сказал наш консультант-анестезиолог, — хорошая машина. Австрия, кажется. Их массово навезли при Украине, тем самым привязав больницы к севорану — газу для наркоза фирмы «Эббот».

«Еще нюанс, — продолжил врач, — с севораном "Леон" работает по закрытому контуру. Рядом с гармошкой — колба с "кошачьим наполнителем". Это абсорбер. В процессе работы он из сероватого становится фиолетовым. А тут его мало и он белый. Вариант: они не работают севораном, а "Леон" используют как ИВЛ, давая наркоз внутривенно. Но это несколько нелогично».

В операционной № 1 «Примечания» этого аппарата вообще не обнаружили. Правда, у стенки стоял еще один накрытый простыней ИВЛ, мы заметили его лишь потом — на сделанном нами фото. «Леон» это или нет, нам не известно.

Фото, сделанное "Примечаниями" 28 мая

Второй ИВЛ — Drager — в телесюжете с  открытия оперблока стоит без кардиомонитора. 28 мая мы обнаружили на нем накрытый пленкой кардиомонитор с маленьким дисплеем. А 1 июня в сюжете Народного канала, который горздрав преподносит как разоблачение нашей «лжи» — на нем стоит другой кардиомонитор, уже с большим дисплеем.

Стоп-кадр НТС, 18 мая. Крыша ИВЛ Drager свободна

Фото, сделанное "Примечаниями" 28 мая. На крыше ИВЛ Drager стоит желтоватый (видимо, уже не новый) кардиомонитор с маленьким экраном

Стоп-кадр из сюжета "Народного канала" от 1 июня, которым горздрав попытался опровергнуть статью "Примечаний". Кардиомонитор на крыше ИВЛ Drager уже другой

Во время торжественного открытия в зале № 2 (куда нас через десять дней не пустили) «засветилась» и явно устаревшая операционная лампа. Мы опознали в ней СР-5 «Е-ЭМА» — светильник производства России, выпуск которого прекращен. Но купить такую еще можно. Ее цена в прайсах дистрибьюторов — 42 тыс. рублей.

Стоп-кадр ИКС, 18 мая

Памятуя об увиденном в блоге Меняйло, мы попросили главврача показать инвентарные номера на оборудовании. Нам ответили отказом, заявив, что показывают их «только специальным службам». Позже мы еще раз задали этот вопрос, но главврач и заместитель заявили, что «не понимают, в чем смысл нашего интереса».

Тем не менее на трех предметах, попавших в кадр к нам и нашим коллегам, мы увидели три инвентарных номера разного формата, нанесенных разной краской.

Далее. В телесюжет другого севастопольского канала попал кусочек операционной № 1, которую мы осматривали. Но в момент открытия там не было двух стерилизационных камер, а на их месте стоял небольшой столик с озоновым стерилизатором. Пропала и тумбочка под дерево с веселенькими зелеными ручками.

Нас постоянно подгоняли, заявляя, что своим присутствием мы загрязняем стерильное помещение, в котором вот-вот начнется операция. Хотя оперблок был совершенно пустым: кроме открывшей дверь санитарки в помещениях никого не было. При этом нам навязчиво и пространно рассказывали про новый движущийся операционный стол, эндоскопическую стойку, лампу, вентиляционное оборудование с бактерицидными  фильтрами и рециркулятор — теми же заученными фразами, которые несколько раз повторялись в сюжетах различных СМИ. Расспросить о чем-то, интересующем нас, за четыре минуты было невозможно.

Как заявила нам главврач Оксана Мармута, в оперблоке за неделю прошло около 35 операций. Много, показалось нам. Операционная открылась в четверг. Публикация «Примечаний» была в понедельник. Следующий вторник и четверг — плановые дни. Экстренные операции бывают не каждый день. Получается, что в двух операционных залах, где, по словам главврача, работать могут сразу четыре бригады, каждая из бригад делает по 4-5 операций в день. К чему такая спешка? Или в больнице полгода «копили» плановых больных к открытию операционной?

«Такое возможно, но это на грани возможного, — сказал наш консультант. — Положим, у взрослых эндоскопическая операция по поводу холецистита в среднем длится полчаса, открытая — час. Ввод в наркоз и вывод — примерно одинаково, по 20-30 минут». Получается, минимум полтора часа на одно вмешательство. А нужно еще подготовить операционную для следующего пациента, да и врачу нужен перерыв.

А еще главврач говорила про операции на новорожденных, упомянув, что их было несколько. Точное количество названо не было, однако еще 10 дней назад, по словам Юрия Восканяна, всех детей до года Севастополь отправлял в другие регионы. Получается, что севастопольские хирурги никогда младенцев не оперировали, а тут в короткий срок сделали сразу несколько таких операций.

Кстати, в отличие от Восканяна, отказавшегося назвать точную сумму затрат на модернизацию операционной, Оксана Мармута цифры огласила: «Мы потратили 28 млн рублей на капитальный ремонт. И стоимость оборудования в этой операционной порядка 38-40 млн».

Порывшись в документах на сайте правительства, мы выяснили, что департамент здравоохранения действительно закупил в конце 2015 года эндоскопическую стойку и аппарат ИВЛ для пятой больницы. Но, судя по бирке, это явно не тот аппарат, который мы увидели в операционной — он введен в эксплуатацию в январе 2015.

Фото, сделанное "Примечаниями" 28 мая

Интересно, что о опубликации, ставшей причиной приглашения, никто в ходе нашего визита прямо так и не заговорил. А когда мы попытались это открыто обсудить, главврач и ее зам сделали вид, что не понимают, о чем речь. Уходя, мы услышали, что администрация больницы готова сотрудничать с «Примечаниями» — но только при условии, что материалы о состоянии севастопольского здравоохранения будут позитивными.

Главврач настойчиво просила показать ей этот текст перед публикацией. Но его подготовка потребовала времени. И, не дождавшись, пресс-служба горздрава изготовила собственное «Опровержение лжи украинских национал-патриотов из «Примечания».  

Кроме того, пресс-секретарь Восканяна разослал дружественным правительству Севастополя СМИ просьбу опубликовать это заявление с весьма неформатным для ведомственного сайта заголовком.

Под публикацией этого обращения сразу посыпались комментарии о том, что все так и было, как мы описали — после чего комменты были тотально затерты.

Опровергают ли что-нибудь неадекватные заявления горздрава? На наш взгляд, нет: повторимся, за 10 дней в операционной можно все поменять, и обнаруженные нами нестыковки это подтверждают.

Ранее «Примечания» уже сталкивались с одним из «опровержений» горздрава. В прошлом году, когда севастопольские медики еще не были так запуганы запретом общаться со СМИ, мы написали о том, «Почему увольняются севастопольские врачи?». В ответ горздрав потребовал от наших собеседников объяснительные. Под давалением чиновников заведующие поликлиник были вынуждены написать, что беседовали «с пациенткой», а не с журналисткой — хотя разговор в открытую писался на диктофон.

В 2010 году за доктора Хренова, рассказавшего правду об ивановской больнице, вступился Путин. Это позволило доктору доказать свою правоту, а несколько главврачей по итогам проверок были уволены. «Примечания» в такой протекции не нуждаются и не претендуют на роль контролеров. Мы рады, что отремонтированная операционная в 5-й больнице, наконец, заработала. Потому что новое оборудование должно функционировать, а не пылиться за больничным диваном, как на этом фото:

Вступайте в наш телеграм канал t.me/prsev